— Он совпадает с описанием. С лицом на видео. И с показаниями других девушек, которые смогли запомнить.
Николь крепче сжала ладонь Тима. Она никогда не видела этого лица в ту ночь — только последствия. Только пустоту в памяти. Но теперь все складывалось.
Инспектор продолжил:
— Когда ваше видео стало публичным… многие девушки заговорили. Не одна. Не две. Многие жертвы. У каждой были свои причины молчать, скрывать, либо говорить об этом. Да. Мы признаем свою вину в произошедшем в прошлом. То, что… не смогли взять ответственность и довести дело до конца. Примите наши извинения. Теперь все будет по-другому.
Николь вспыхнула, но раньше, чем она сумела среагировать подорвался Тим. Он взглянул на снимки и чувствовал, как к нему приливает ярость:
— Извинения? Вы приносите свои извинения? Четыре года назад вам всем было легче обвинить девочку в том, что она перебрала и наглоталась таблеток, не помнив с кем была полночи. А теперь вы приносите свои извинения? Если бы общественность не узнала об этом инциденте, интересно, вы бы и дальше закрывали глаза на подобные случаи?! Она пришла к вам, в надежде на помощь… а вы просто закрыли глаза.
На его шее вздулась вена, а голос стал резким. Николь чувствовала, как он себя сдерживает, как жжет его изнутри несправедливость. Наплевательское отношение к стольким жертвам этого психически больного маньяка. А прежде всего к ней.
Девушка легонько потянула его за руку, боясь, что он может пойти на поводу своих эмоций. Тим напрягся, сжав челюсти и медленно выдохнул.
— Я вас понимаю… Но могу сказать лишь то, что мы полагались на наглядные факты. Девушки были не в себе. После клуба. — мужчина поднял руку в примирительном жесте, но голос не выдавал его раскаяния. — Анализы не показывали какого-либо…
Парень сразу его перебил:
— Да, черт вас дери! Какие анализы? Какие?!
Николь нервничала и сжала его ладонь сильнее. Ей не нравилось, как он начинал закипать.
— Тим…
Он замолчал и сверлил мужчину взглядом. Холод его голубых глаз пронзал инспектора насквозь.
— У вас очень эмоциональный молодой человек. Я бы попросил его сдерживаться с должностным лицом в полицейском участке. — Мужчина перевел взгляд на Николь и поджал губы. — Дабы избежать проблем.
Тим фыркнул в ответ и посмотрел в стол, на дело и фотографии все так же лежавшие на нем.
— Спасибо. Мы хотим помочь. Даже если поздно, мы стараемся сделать свою работу, — он с участием заглянул в глаза Николь, ища в ней понимания. — Сотрудников, которые не проводили должным образом проверку по вашему делу и закрыли его… Они будут проходить проверки на профпригодность и на нарушения служебной дисциплины. Каждый понесет ответственность в зависимости от тяжести своего поступка. Если вы хотите быть в курсе проверки...
Николь молча смотрела на Инспектора, но понимала, что в словах Тима была вся правда. Она просто хотела скорее закрыть эту часть своего прошлого и не ворошить все заново.
— Нет. Я просто хочу, чтобы это скорее закончилось.
Мужчина взглянул на Тима, на скулах которого бегали желваки. Он моргнул, словно давая свое согласие и поддержку словам Николь. Мендия беззвучно выдохнул и сложил руки на столе, пролистывая дело.
— Продолжим… Бармен. Человек, который обслуживал вашу компанию в ту ночь. Он так же признался. Он был замешан, — инспектор поднял серьезный взгляд на них. — Да. За деньги. Савио сдал его сразу, нам даже не пришлось стараться.
На минуту в кабинете повисла тишина. Николь и без того догадывалась, что бармен подмешал ей в напиток вещества. Все было запечатлено на видео. Она сглотнула, прикрыв глаза.
— Нужно, чтобы вы официально его опознали. Полная процедура.
Он встал.
— Если вы готовы, то можем пройти прямо сейчас.
Тим сразу посмотрел на нее. В его взгляде было все сразу: поддержка, тревога, желание ее забрать отсюда — но и уважение к тому, что она сейчас принимает решение сама.
— Да. Давайте.
Мужчина вывел их из кабинета и дальше — в комнату опознания, навстречу к прошлому.
Комната была выкрашена в светло-серый цвет, как будто специально, чтобы гасить любые эмоции. Воздух немного пах металлом и потом.