— Я тебя убью, сука!
— ¡Detenlo! (Остановите его!)
Приказал зычный голос инспектора.
Он вырывался из рук двух полицейских, кидался к двери, за которой скрылась Николь. Только когда она вышла, растерянно посмотрела на своего парня и как его скручивали сотрудники полиции.
— ¿Qué estás haciendo? ¡déjalo ir! (Что вы делаете? Отпустите его!)
Она сразу шагнула к нему, пытаясь убрать руки двух крепких мужчин. Тим поднял на нее глаза, шумно втягивал носом воздух, сжимая кулаки за спиной.
— Déjalo ir. (Отпустите.)
Из-за двери появился Мендия.
— То, что он сказал тебе…
— Тим, милый. Мне плевать на его слова… прошу тебя. Все в порядке.
Она оттянула его дальше от двери, когда из-за нее начали выводить тех мужчин. Повернула его к себе лицом, беря за щеки. Что-то шептала в губы и обняла.
Он старался не показать себя ей неуравновешенным или потерянным в своем собственном гневе. Держал себя в руках как мог, хоть и слышал топот нескольких пар ног, подозревая, что комната опознания уже опустела. Тим удержал себя в руках — насколько это было возможным в данном состоянии. Внутри все горело. Каждый нерв был натянут как струна, раскален до предела. Он заключил ее в объятия, будто только это удерживало его от того, чтобы выйти из себя вновь и сорвать всю ярость на виновном.
Тим прижал губы к ее виску. Она чувствовала, как он дышит — глубоко и тяжело, будто подавляя в себе шторм.
Он ничего не говорил. Не мог — слова застряли в горле. Он просто держал ее.
Достаточно крепко, чтобы она знала: он рядом, он выдержит, он не даст прошлому забрать у нее секунды настоящего.
Глава 26
Они вышли из участка под сероватым небом Сан-Себастьяна, будто город сам замер в ожидании развязки. Воздух был влажным, пах морем и асфальтом, раскаленным на солнце. Николь и Тим шли рядом — молча, но молчание не было пустым, а наполненным тяжелым пережитым днем.
Такси подкатило быстро. Парень открыл дверь, пропуская ее вперед, и сел рядом. Он все еще держался напряженно и слишком прямо, плечи зажаты, а взгляд горел изнутри.
Но николь ничего не говорила. Она знала его достаточно, чтобы понимать, если начать его заваливать вопросами, он ощетиниться еще больше. Ответит, что все в порядке, и поставит на этом точку. Не потому, что не доверяет свои чувства ей — наоборот. Просто в его понимании это была защита от самого себя.
Николь отвернулась к окну, а уголки ее губ дрогнули — появилась едва заметная улыбка. Она ликовала внутри. Да, было горько — слишком много девушек пострадало, слишком много памяти нельзя стереть. Но сегодня справедливость наконец подняла голову. Его поймали. Он понесет наказание. Она сделала то, чего боялась столько лет. И она не одна.
Тим рядом с ней — как щит и опора. И видеть, что он готов взорваться яростью из-за того, кто вторгся в ее жизнь… в глубине души это ее согревало. Не из-за мести. А из-за того, как сильно он ее любил.
Она просила короткий взгляд на него. Скулы сжаты. Пальцы, лежащие на колене, едва заметно дрожат — остаточный выброс адреналина. Он смотрел вперед, будто пытался привести мысли в порядок. Николь не стала говорить. Просто тихонько сдвинула руку так, чтобы кончиками пальцев дотронуться до его ладони.
Тим сначала даже не сдвинулся. А потом медленно разжал пальцы и переплет их с ее.
Бес слов, без объяснений и без признаний.
Только их сцепленный руки на его бедре, и ощущение: они справятся, они рядом.
Когда они подъехали к дому бабушки и дедушки, Николь впервые за весь день облегченно выдохнула. Дом ждал их светом теплых окон, запахом ужина и безопасностью. Она почувствовала, как напряжение в Тиме постепенно уходит. Он оплатил поездку, и когда Николь вышла — просто обнял ее за талию, притянул ближе. Молча уткнулся носом в ее висок, вдохнул запах зеленых яблок так, будто только это могло его заземлить.
Она молча позволила ему это делать, медленно водя ладонями по твердым плечам. Пусть. Сегодня он держал себя из последних сил.
— Я не хочу тебя отпускать никогда…
Тихо прошептал он, зарываясь в волосы носом. От его шумного дыхания по ее тело пробегали мурашки.
— Не отпускай. Никогда не отпускай…