— Gracias a Dios que estás bien ahora. Eso es lo único importante.
(«Слава Богу, что ты сейчас в порядке. Это единственное, что важно.»)
Николь улыбнулась — едва заметно, но тепло. Всё получилось так, как она хотела: без шока, без лишней боли. Старики, конечно, переживали… но она успела объяснить всё мягко, аккуратно, словно поглаживая их тревоги. И они приняли это.
Тим наблюдал со стороны и почти не понимал слов, но понимал всё остальное: выражения лиц, сжатые пальцы, слёзы в глазах Химены, сильный жест дедушки. Он видел, как её семья обволакивает Николь, поддерживает, как будто ставит вокруг неё стены и крылья одновременно.
Сан-Себастьян просыпался медленно: из кухни доносился запах свежего хлеба, через открытые ставни тянуло солёным воздухом, а тёплый свет мягко ложился на деревянный пол.
Николь стояла у тумбочки, поправляя ремешок маленькой сумки. Тим в это время застёгивал часы на запястье, стоя чуть позади неё. Он украдкой наблюдал, как она собирает волосы в небрежный хвост, и уголки его губ едва заметно приподнимались — ему нравилось, когда она что-то делала со своими волосами. А еще больше — когда он делала это сам.
— Ты готова? — тихо спросил он, чуть наклоняя голову.
Она хотела ответить, но в этот момент её телефон завибрировал. На экране — Инспектор Мендия.
Сердце Николь дёрнулось, словно коротким током. Тим тут же подошёл ближе, почти за её плечо, чтобы заглянуть в экран.
Она глубоко вдохнула и ответила.
— Hola.
На том конце послышался спокойный, чёткий голос инспектора.
— Señorita Dolan, buenos días. Le llamo para informarle que el caso avanza muy rápido. (Доброе утро, сеньорита Долан. Звоню сообщить, что дело продвигается очень быстро.)
Николь замерла, прислушиваясь. Тим невольно положил ладонь ей на спину — лёгким, поддерживающим прикосновением. Она не отстранилась. Наоборот, чуть расслабилась.
— El fiscal ya ha enviado el expediente al juzgado. (Прокурор уже направил материалы дела в суд.)
Она выдохнула — будто камень, который годами лежал у неё под рёбрами, внезапно стал легче.
— ¿En serio? Tan pronto… (Серьёзно? Так быстро…)
— Sí. Con las nuevas denuncias y las pruebas, el proceso ha sido prioritario. (Да. С новыми заявлениями и доказательствами процесс стал приоритетным.)
Он говорил уверенно, без сомнений. Это придавало ей странное ощущение устойчивости — будто мир, который когда-то рухнул, теперь вставал на место.
— Les avisaremos inmediatamente cuando se fije la fecha de la vista. (Мы сразу сообщим вам, когда назначат дату слушания.)
— Muchas gracias, inspector. De verdad. Gracias por todo. (Большое спасибо, инспектор. Правда. Спасибо за всё.)
— Estamos para ayudarla. Cuídese. (Мы здесь, чтобы помочь вам. Берегите себя.)
Она отключила звонок и несколько секунд просто стояла, чувствуя, как в груди поднимается тёплая волна облегчения и одновременно — тревоги. Словно долго держала воздух и теперь могла выдохнуть.
Тим мягко повернул её к себе, большим пальцем едва заметно проводя вдоль её пальцев. Проскользнул ладонью по щеке и нежно погладил.
— Ну? Что он сказал?
Николь взглянула на него — глаза блестели, дыхание сбивалось лёгкими толчками.
— Дело уже передали в суд… Осталось совсем чуть-чуть.
Он наклонился чуть ближе — настолько, чтобы она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.
— Я говорил тебе. Ты однажды проснёшься и поймёшь, что ты победительница, Ники.
Он мягко улыбнулся. Николь подняла руку и легонько коснулась его щеки кончиками пальцев — тихое, благодарное, тонкое движение.
— Спасибо, что ты рядом.
Голос дрогнул едва заметно.
— Особенно здесь.
Тим склонился ближе, их лбы почти коснулись. Между ними пробежало то самое электричество, прозрачное, почти невидимое — но ощутимое до дрожи в животе.
— Я всегда буду рядом. Ну и, конечно, помогу расслабиться в туалете.
— Ты никогда это не забудешь?
— Нет, — он блаженно закатил глаза и вздохнул. — Я подумываю прикупить тебе еще пару коробок конфет. Надо будет спросить у Тори, где она их заказала.
Сказано было спокойно, но в глазах — такая уверенность и страсть, что её дыхание сбилось.
Он отступил на шаг, словно давая ей пространство, и с улыбкой протянул руку: