Николь соскользнула с барного стула и повернулась в сторону людей, когда ее внезапно окликнул бармен и подвинул еще один бокал.
— Безалкогольный, клубничный. Кажется тебе такие понравились.
Она взглянула в его глаза, не заметив там никакого подвоха. Весь бар был оплачен и опасаться было нечего. Она кивнула, потянулась за напитком и быстро осушила бокал. Он действительно был безалкогольный и клубничный, прям как она любила. Она благодарно улыбнулась парню и снова двинулась в направлении танцпола.
Они с Викторией обнялись и кружились в танце, словно маленькие девочки. Их смех иногда перекрывал звуки музыки. Николь почувствовала, как у нее закружилась голова от излишне резких кульбитов и, предупредив сестру, отошла чутка в сторону. Она решила освежить лицо и направилась в сторону санузла. В коридоре было пусто, поэтому она облокотилась на стену и качнула головой. Музыка слабо слышалась и ей казалось, что уши заложило, словно ее оглушили.
— Что за фигня…
Пробормотала и придержала свою голову руками. Все перед глазами плыло и покрывалось мутной пеленой. Она начала чаще дышать, и наклонилась вперед. Теряя равновесие, она поддалась панике. Девушка на ощупь по стенке побрела в сторону зала, хотела скорее добраться до сестры и сказать о своем самочувствии.
Перед ней вырос силуэт.
— Помогите, пожалуйста… там моя сестра… кажется… мне плохо…
Он двинулся к ней. Она не могла разобрать кто это, голова окончательно помутнела. Последним что она услышала был голос. Грубый. Глубокий.
— Конечно, помогу.
***
Сознание прояснилось, когда тело пронзила острая боль. Конечности отказывались слушаться. Николь тихо застонала, сил не было даже поднять голову.
Она была прижата лицом во что-то мягкое, похожее на диван. Ее грубо держали крепкие руки и…
Он дышал ей в затылок и совершал поступательные движения, вдалбливаясь в ее тело с новой силой. Боль беспрерывно взрывала все ее тело. С губ начали срываться судорожные всхлипы, когда до мозга дошло, что с ней делают.
— Заткнись, сука. Убью, спрячу так, что никто не найдет.
Он мерзко зашипел ей в самое ухо, потянулся и сильно зажал ее рот, другой рукой опираясь в поясницу. Лишая ее любой возможности двигаться.
— Вот так, маленькая целка… понравилось? Разорвал тебе нахрен все… приятно? А мне очень. Думал ты затасканная, оказалась нетронутая… Меня ждала, да?
Он продолжал напирать сзади и насиловал так ожесточенно, словно имел личные счеты с девушкой. Ее тело била мелкая дрожь, руки не знали за что ухватиться, чтобы попытаться себя спасти. Но не было возможности даже дышать спокойно, не то что думать, как себя вызволить из этого ужаса.
Она хотела снова потерять сознание, оказаться в злополучном туалете и понять, что это был просто бредовый кошмар.
Но это била жестокая реальность, в которую ей не посчастливилось попасть.
Николь зажмурилась и молилась. Молилась чтобы это закончилось. Молилась не умереть от боли на вонючем и затертом заднем сидении автомобиля.
Слезы заливали лицо, ткань под ним полностью промокла.
Резко все закончилось.
Он сжал ее волосы на затылке с особым остервенением и потянул на себя. Она вскрикнула от резкой боли и запрокинула голову назад. Насильник вытащил ее из машины и скинул прямо на проезжую часть дороги. Она больно ударилась коленями и локтями об асфальт, сдирая их в кровь.
Николь поползла к обочине, содрогаясь всем телом. Она боялась, что ее догонят, снова схватят и продолжат издеваться. Инстинкт самосохранения работал вопреки ее состоянию. Голова разрывалась, глаза по-прежнему отказывались ясно видеть. Боль между ног острой резью заполняла все вокруг.
Но за ней никто не пошел. Как будто издалека, она услышала рев мотора и свист шин. Николь не видела ни номеров, ни самой машины. Она пронеслась мимо нее и скрылась где-то за поворотом. Девушка села спиной к трубе уличного освещения и прижала колени к груди.