— Маленькая, я хочу тебе помочь. Послушай меня, пожалуйста. Позволь мне сделать это. Все, что тебя тревожит и не дает спокойно жить. Оно не стоит этих слез и внутренних терзаний. Мы все решим, исправим. Просто доверься мне…
Он взял ее лицо в ладони и практически подошел вплотную, нежно стирая слезы с мокрых щек.
Николь вздрогнула от его нежных касаний и прикрыла глаза, успокаивая дыхание.
— Ты разрываешь установки, которые я так долго выстраивала внутри. Каждую возведенную стену ломаешь… Как ты это делаешь? Я не могу сопротивляться. Твое отношение, слова, помощь. Тебя не отталкивает моя отстраненность и поведение, словно ты…
Она внезапно замолкает, ошеломленно раскрывает глаза.
Тим сглатывает, ловя ее взгляд и понимая, что они подошли к необратимой точке. Воздух вокруг них сгустился, намереваясь перекрыть весь доступ.
Яркая вспышка осознания пронзают Николь насквозь.
— Ты все знаешь.
Тихий шепот прозвучал громче самого яростного крика, оглушая и выбивая почву из-под ног. Догадка всегда находилась на самой поверхности, но девушка не замечала или просто игнорировала ее. Его отношение, все жесты и сдержанность, желание не навредить и оберегать. Она мгновенно поняла, причины его выдержки и резкой перемены в поведении. Тим сдерживал себя всякий раз, когда тема подходила к тонкой границе. Он опасался нанести ей еще больше травм.
Тим не спешил отрицать выявившийся факт. Он смерено смотрел в ее глаза, ожидая дальнейшей реакции.
— Как давно?
От него не скрылось, как сипло прозвучал голос Николь. Она нервно теребила край своей толстовки и не могла оторваться от его сапфировых глаз. В них читалось столько невысказанных слов и невыраженных эмоций. И это поглощало ее с головой, оставляя абсолютно безоружной. Девушка ощутила, что даже вскрывшаяся правда не способна отдалить этого парня от нее.
— С самого начала. Я услышал вас с мамой в тот день. Ненамеренно.
Николь сокрушенно опустила голову и всхлипнула, осознавая какой слепой была. Такие очевидные вещи не могла разглядеть только недалекая.
Парень продолжал поглаживать ее по щекам, ласково стирая влагу.
— Мое сердце давно решило, что ему чувствовать к тебе. И эти чувства не изменяться ни при каких условиях. Ни от правды, которую ты прячешь глубоко внутри, ни от боли и страха, которые испытываешь возле мужчин. Я не в силах повлиять на это и изменить прошлое. Николь, я готов ждать столько, сколько тебе понадобится времени. Только позволь мне быть рядом, не отталкивай. Ты не обязана проходить через все одна. Все что будет зависть от меня, все чем я смогу помочь. Можешь рассчитывать целиком и полностью.
Тим поднял лицо девушки к себе и мягко соприкоснулся своими губами с ее. Николь шумно втянула воздух и почувствовала, как подкосились ноги от этого слияния. Ее обволокла теплота, исходящая от его тела.
— Все будет хорошо.
Они соприкоснулись лбами, разделяя на двоих такой значимый шаг их взаимоотношений.
— Не хотелось бы нарушать столь милый момент ваших лобызаний.
Послышался голос сбоку. Тим напрягся и развернулся лицом к нарушителю их уединения. Рассел стоял неподалеку, снова накинув на голову капюшон. Николь поджала губы, чтобы сохранить на них касание парня напротив, и молча наблюдала за ними.
— Или мне всю ночь смотреть как вы воркуете? Мое время тоже не резиновое.
— Через час жду тебя у себя. Все что ты собирался провернуть с помощью Николь нужно обсудить. Все. И это останется у меня.
Он поднял руку, в которой покоились телефон и переносчик, успевшие перекочевать из рук девушки в его. Безапелляционный тон парня ни в ком не вызвал сомнений, что сегодня произойдет серьезный разговор. Продиктовал свой адрес и взял девушку за руку, уводя за собой обратно в сторону парка. Николь молча последовала за ним, напоследок кинув неуверенный взгляд на Рассела.
— Вечно бабы устраивают проблемы… — пробурчал себе под нос, провожая пару взглядом.
Тори весело хихикала, наблюдая как ее парень пытался утихомирить Марли. Тот не прекращал кидаться на мини-фейерверки, установленные вокруг фонтана. Майк мысленно взмолился Богу, чтобы он облегчил его участь и скорее вернул к ним Николь. Потому что она была единственным человеком, которого Марли более-менее во что-то ставил.