Все оставшееся время до возвращения Тима они просидели в абсолютной тишине. Он — у окна, она — прижавшись спиной к столешнице.
Бартон тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу. Такси с пьяной и буйной Кэт только завернуло за угол жилого комплекса, а он быстро ринулся в свою квартиру. Мысль, что Николь осталась наедине с Расселом не давала расслабиться ни на мгновение. К огромному счастью, когда он выводил девушку из здания, то видел группу лифтеров, устраняющих неполадки с подъемным механизмом.
Он вызвал лифт и быстро поднялся на свой этаж. В два шага преодолел коридор и быстро влетел в квартиру. Звенящая тишина на мгновение напугала. Он осмотрел комнату, убедившись, что девушка в порядке и стремительно подошел к ней. Рассела он увидел в другом конце гостиной, расположившегося у окна.
— Все хорошо?
Поинтересовался полушепотом, оглядывая с ног до головы. Николь мелко кивнула. У нее было множество вопросов, но она предоставила ему самому возможность рассказать о произошедшем и том, что этому предшествовало.
— Сначала твою историю послушаем, или мою?
Подал голос Рассел, вскинув свой насмешливый взгляд на друга.
— Твою. — Вместо Тима подала голос Николь.
— Эх, ладно. А то я так хотел насладиться еще одними разборками.
— Давай, Рассел. Сам сказал, что время не резиновое. Не затягивай.
Тим отодвинул обеденный стул для девушки, приглашая ее присесть. А сам разложил по тарелкам скромный ужин. Николь благодарно улыбнулась, предвкушая как насладиться пищей. Рассел удивленно выгнул бровь, когда увидел третью тарелку.
— Или ты будешь смотреть, как мы едим из темного угла словно маньяк?
— Неплохой вышел бы перфоманс. Что ж, с чего бы начать.
***
6 лет назад
— Сукин ты сын, сколько раз я предупреждал тебя?
В лицо прилетела унизительная пощечина. Уж лучше бы он ударил кулаком. Рассел старался не морщиться, когда на его лицо попадали брызги слюны орущего отца.
Они находились в кабинете Рональда Салливана. Парень был не в трезвом состоянии и хотел бы совсем упиться, чтобы даже не разбирать с кем ведет разговор. Точнее от кого выслушивает. Каждый его день проходил словно во тьме.
Отец в очередной раз застал его в разгар самого веселья, пока он развлекался с двумя горячими девчонками и заглушал свою боль алкоголем с запрещенными веществами. Они были не прочь получить несколько сотен за ночь с богатеньким отпрыском. И делали все, что он хотел. Как он хотел. И сколько раз он хотел.
— Бестолковый идиот! Во что ты превращаешь мой дом?! Я с тобой говорю!
Рональд подлетел к сынку и схватил его за грудки, поднимая с кресла. Но наткнулся на безразличное веселье в глазах Рассела. Зрачки были расширены. Темно-карий цвет радужки скрывал это, пока не приходилось заглянуть в них очень близко. Отец презрительно оттолкнул сына от себя, тот не удержался на ногах и свалился возле кресла.
— Мерзкий выродок. Копия своей мамки. Оба ничтожества.
Рассел откинулся на кресло и расхохотался. По телу Рональда пробежались мурашки от звучания этого смеха. Он оглянулся на сына и скривил лицо в отвращении.
— Как ты сам себя перевариваешь? Ничтожества мы? А кто же ты, папочка? Крутой бизнесмен, у которого все на мази. Идеальная репутация, вылизанная семья, шикарный дом и тачки на миллион. Как же тогда в твоей семье появились такие выродки?
Его губы растянулись в сумасшедшей улыбке, он в упор смотрел на отца. Седовласый мужчина опустился в свое кресло, не имея возможности выбраться из плена глаз напротив. Он закипал и готов был взорваться как гейзер.
— От осинки не родятся апельсинки, папочка. Подумай об этом на досуге. Может что-то надумаешь стоящее. А еще подумай о Мили. В чем была ее вина? Может быть в том, что ее отцом был ты?! А, папочка?!
— Закрой рот.
Рассел стремительно поднялся на ноги, сокращая расстояние до рабочего стола. Он оперся на него руками, сверля мужчину горящими ненавистью глазами. Сколько яда Рональд Салливан выливал на жену и детей годами. Сколько мерзких высказываний, морального и физического давления они вынесли. Требовал от всех совершенства и безупречности, безукоризненного повиновения. В то время как сам был грязнее выгребной ямы.