На заднем плане послышался голос Майка. Николь снова закатила глаза и прошла мимо Тима, который возился с чем-то на плите. Заглянула через его плечо и втянула приятные ароматы. Быстро поцеловала его в щеку и убежала в ванную
— Не переживай, все будет хорошо, сладенький. Они меня в обиду не дадут.
Брюнетка больше не стала слушать их обмен слащавостью и скинула звонок.
— Иногда они меня просто вымораживают.
Тим утвердительно промычал. Отвлекся от сковороды на мгновение, чтобы насладиться домашним видом Николь. Его футболка как ни что иное прекрасно сидела на ее теле. Она почти не прикрывала бедер, так как девушка была высокой. Ее соблазнительные ноги щеголяли по его квартире каждый раз будоража воображение.
И все-таки, он бы не вспомнил лучших моментов своей жизни до этой девушки. Она красива. Но не так, как обычно говорят — не внешне. Она красивая в дыхании, в том, как поправляет волосы, как смеется — искренне, не представляя, насколько этот звук умеет растапливать все внутри него.
Тим никогда не думал, что можно чувствовать так много одновременно. Не просто влюбленность, а смесь трепета и желания оберегать, восхищения и нежности. Это как стоять на краю чего-то огромного, светлого и при этом пугающего — потому что потерять ее было бы как потерять часть себя.
Он замечал каждую мелочь. Как Николь смотрела в окно, задумавшись. Как прикусывала губу, когда волновалась или смущалась. Как шептала его имя, словно он был единственным достойным его слышать. И каждый раз внутри него что-то сжималось — от любви, благодарности и осознания: она рядом с ним. По-настоящему.
И Тиму хотелось быть для нее больше, чем тем, кто просто рядом. Он хотел быть тем, кто станет для нее тишиной в шуме, ее уверенностью в сомнениях, домом, где она всегда может быть собой.
Он не привык говорить о своих чувствах так, открыто. Но когда касался ее — рукой, взглядом, словом — он надеялся, что она чувствует: он с ней. Без условий и масок. Всем своим сердцем.
— Кажется, что-то подгорает.
Парень так сильно задумался, что не заметил, как его великолепный завтрак грозил пойти крахом.
— Вот черт…
Он быстро снял сковороду с плиты и опустил на дощечку. Николь высунула голову из ванной и принюхалась. Увидела, что все-таки что-то превратилось в уголек, хихикнула и юркнула обратно.
Они быстро позавтракали тем, что удалось спасти. Написали очередную кипу сообщений Расселу и вышли на утреннюю прогулку.
Николь не знала, что Тим сказал своей матери и как объяснил исчезновение девушки вместе с псом. Но ее никто не искал. Скорее всего были более важные проблемы помимо Марли и его няньки. Это определенно вызывало облегчение. Их никто не хватился, а значит ни в чем не подозревал.
Салливан младший так и не вышел на связь. Где-то на втором плане сознания, они начали переживать, что с ним могло произойти нехорошее. То, как разозлился Рональд и поднял всю свою охрану на уши не оставляло место для сомнений — он не спустит это просто так. Будет разбираться в чем была проблема утечки и таких последствий для его бизнеса. А когда он докопается до правды…
Николь сглотнула, ощущая подступающую к горлу желчь. Ей не хотелось думать о последствиях, ожидающих их в будущем.
— Ты думаешь, что Рассел завязал?
— Николь бросила взгляд на Тима, и в ее голове прозвучала сдержанная тревога.
Пальцы сжимали поводок Марли. Они прогуливались по улице недалеко от квартирного комплекса.
— Честно? Я сомневаюсь.
Он ответил после короткой паузы и провел рукой по щетине, будто надеясь вытереть с лица неуверенность.
— Он слишком на взводе. Мелочи его выдают. Дрожащие пальцы, взгляд – беспокойный, будто ожидает какой-то опасности. Не может спокойно сидеть на одном месте. У него такое начиналось, когда он отходил.
Девушка кивнула, чуть сжав губы. В памяти сразу всплыли все произнесенные Тимом признаки.
— Он стал… тише? Будто выгорел. Не агрессивный, каким я помню его в начале употребления, а выжатый до последней капли. Он перестал ловить с этого кайф, но все еще цепляется за остатки зависимости.
— Это ведь намного хуже? — прошептала Николь, опустив взгляд на пса. — Если он уже не получает удовольствия, но продолжает. Значит, он тонет. И похоже сам это понимает.