— Рассел считает, что ему уже нечего терять. Я тогда начал понимать, что он не выдержит. Но не думал, что все зайдет настолько далеко. Если бы можно было вернуться назад и предотвратить все, зная, что будет дальше… После Мелиссы он сломался. Она была его якорем – единственным настоящим. И теперь у него осталась только одна месть. Ты разве не заметила, как загорались его глаза, когда речь заходила о сестре и отце? Только в эти моменты он становится живым.
Сказал Тим почти шепотом, взглянув под ноги.
— Это ведь не жизнь, Тим. Это — медленное самоубийство под прикрытием цели.
Парень поднял на нее глаза и качнул головой. Его голос стал немного напряженнее:
— Вероятно, он не верит, что заслуживает спасения.
— Разве мы не должны что-то сделать? Пока не стало поздно.
— Не поздно? — Тим горько усмехнулся. — Он уже мстит, Ники. Ты видела, что ему плевать на чувства других. Терять ему нечего. А мы даже парой забываем какой он может быть опасный. Сама увидела, что он может вытворять. И это еще без должной финансовой поддержки. Страшно представить, каким смертельным оружием он мог бы стать будь у него деньги и власть. Ведь он сын своего отца, а кровь Салливанов — страшная штука.
Николь замолчала. Тим придвинулся ближе к ней, беря за свободную руку. Она взглянула на сплетенные пальцы, затем на его лицо.
— Я попросил отца забрать маму из особняка. Вероятно, она сейчас на нас зла. Но я думаю, что вскоре остынет. — он вздохнул, переведя взгляд к небу. — Даже не отвечает на сообщения и звонки.
Николь расстроенно поджала губы, осознавая, что происходящее случилось по ее вине. С самого начала.
— Это надо было сделать уже давно. Она столько лет игнорировала эту опасность, лишь бы не оставлять Дэбору одну. Я больше не позволю ей быть частью этой грязной игры. Не в этом доме. Не с такими людьми. Тем более сейчас, когда все так накалилось.
Девушка кивнула, понимая правдивость его слов. Сжала руку крепче, выражая солидарность в его поступке и словах.
Они сделали пару кругов по району и вернулись на квартиру, чтобы собрать минимум вещей, которые понадобятся в поездку.
Николь все размышляла о том, как папа воспримет Тима. Как будто других проблем во взаимоотношениях с отцом у нее не было. Она едет к нему спустя столько времени. Столько молчания, обид, недосказанности.
Ей не верилось, что это происходило на самом деле. Что через какие-то несколько часов они увидятся. Николь не знала, чего больше бояться — его взгляда или молчания. Или, возможно, осуждения. Отец ведь не знает, какой она стала за это время. Что выросла и научилась стоять на своем, даже если это означало отдалиться от него. Девушка знала, что он хотел как лучше, просто это всегда выражалось через контроль.
А теперь еще и Тим, который хочет поддержать ее и быть рядом в такой важный момент. Она замечала, что он понимает куда едет и к кому. Что это будет не просто семейная встреча, а минное поле. Один неверный шаг и все пропало.
Отец Николь всегда скептически относился к чужим вокруг дочери. Даже к Кристоферу, которого он знал с детства, относился холодно и сдержано.
Тот день всплыл в памяти. Ссора, слова, которые ранили сильнее, чем, наверное, кто-то из них ожидал. «Ты потратишь свою жизнь впустую», — то самое. Тогда он смотрел на Николь не как отец, а как строгий судья. Она ушла не оборачиваясь. Но не забывала.
Надеялась, что он остыл, также как и она сама. Что увидит, ее любовь к краскам, холстам и карандашам. Что это — ее, а не просто каприз, увлечение или блажь.
Конечно, он хотел видеть свою дочь в белом халате, с дипломом, с «настоящей» работой. Как у него. Как он мечтал. А она не смогла.
Николь боялась, что разговор начнется с простого «как дела?», а закончится «Когда ты уже одумаешься, дочь?».
Но ей надо поехать. Надо попытаться все расставить по своим местам. Потому что, она очень сильно скучает по нему. Помнит, как маленькую носил на плечах, прогуливаясь вдоль берега. Как, между прочим, сам учил рисовать в детстве.
Но она попробует. Ради себя и него. Их семьи. Если отец не примет — будет больно. Но она хотя бы будет знать и скажет себе, что попыталась.
Но ведь есть еще кое-что, о чем ни отец, ни мать не знали. То, что она не сказала, чтобы не разрушить их мир. Теперь она понимала, что не сможет больше нести этот груз в себе. Она все расскажет. Чтобы они поняли, почему она так изменилась, что послужило всему отправной точкой. Поняли, почему ей тяжело довались доверие, близость и выбор себя.