Океан — это единственное место, где она могла быть собой. Где можно было поплакать, не стесняясь. Мечтать, не боясь быть наивной. Молчать и чувствовать, что тебя слышат. Это не просто пейзаж. Это как старый, добрый друг. Или как дом, который всегда ждет. Он знает ее с детства. Как бы не сложилась жизнь, если Николь придет к нему, он будет тут. Всегда.
— Останови, пожалуйста.
Шепнула Николь, сама не узнавая свой осипший голос. Тим сразу повернулся к ней, убавляя громкость.
— Тебе плохо?
Он нахмурился и начал съезжать к обочине. Тори подтянулась вперед за спинку пассажирского кресла и дотронулась до руки сестры.
— Что с тобой?
— Мне нужно подышать…
Девушка дождалась, пока остановится автомобиль и быстро открыла дверцу, выбираясь в свежесть океанского воздуха. Она перешагнула через бетонное ограждение, отходя чуть дальше от проезжей части.
Вдохнула полной грудью и завела руки за голову, убирая волосы назад. Тим вышел вслед за ней. Уже намеревался догнать, как Виктория остановилась его.
— Позволь мне. Я поговорю с ней.
Он сглотнул и не особо уверенно кивнул. Рыжая слегка хлопнула его по плечу и пошла за сестрой.
Николь чувствовала, как к глазам прилили слезы, готовые вот-вот сорваться. Она не могла объяснить даже самой себе накатившие вдруг эмоции. Приближение к дому навевало на нее кучу воспоминаний, вызывая прилив всяческих переживаний.
Тори подошла к ней, прикоснувшись к спине.
— Я не ожидала, что так сильно буду скучать по дому.
Голос дрожал, осип и готов был опуститься до шепота. Виктория приобняла сестру и слабо улыбнулась.
— Не знаю, что я буду делать. Как начать? Что им сказать? Что я ждала четыре года, чтобы просто… постучать в дверь и сказать «привет, а вот и я»?
Тори начала мягко:
— Ты можешь начать с правды. Папа всегда ценил ее. Скажешь, что злилась, растерялась. Что тебе было больно, Ники. Они должны знать.
Николь глубоко вдохнула и зажмурила глаза, стараясь остановить поток влаги.
— Что, если они не поймут? Папа же идеалист. Вдруг он решит, что я… нападаю. Хотя я просто хочу, чтобы он был рядом…
Девушка заглянула в глаза сестре, с надеждой, что увидит там все правильный ответы на вопросы.
Тори убрала ее волосы за уши и открыто посмотрела в ответ:
— Ты хотела, чтобы он тебя увидел и услышал. Ты не просила чего-то невозможного.
— Я столько раз прокручивала этот момент в голове. Как он скажет: «Я ошибался», или хотя бы: «Мне жаль». Но я не знаю, готова ли услышать это теперь. Ведь проблема была не только в нем.
— А что ты хочешь?
Николь растерянно раскрыла губы и нахмурилась. После паузы она отпустила сестру из объятий:
— Наверное, хочу просто почувствовать, что могу быть с ними и не ощущать себя чужой.
— Ты никогда и не была чужой для них. Ты ведь их любимая Николь. Откуда такие мысли, малыш? Да, возможно у них своя правда, они не видят всего так, как ты. Но ты их ребенок. Лорэна и Трэвис всю жизнь живут ради тебя.
— А если я снова уйду разбитой? — Тихо произнесла брюнетка, шмыгнув носом.
— Тогда я помогу тебя собрать. По кусочкам, конечно, если нужно.
Рыжая растянула губы в улыбке и снова завлекла сестру в объятия.
— Ты всегда знала, как меня склеить. — Николь улыбнулась уголками губ.
— Конечно. Я твоя старшая сестра. У меня диплом по склеиванию сломанных сестер.
Николь не сдержалась и хохотнула, стерев с щеки последнюю каплю слезинки.
— Спасибо, что поехала со мной.
— Всегда. Обращайся. — Виктория потянула ее в сторону машины. — Пошли, а то твой голубоглазый красавчик там распереживался. Сейчас еще откинет тут коньки, как мы его обратно повезем-то? Прости, Господи, за такие мысли.
Николь не сдержалась и засмеялась, поймав взглядом Тима, который стоял у ограждения и наблюдал за ними. Она кивнула ему, дав понять, что все в порядке. Она в порядке. Она готова двигаться дальше.
Сан-Клементе встретил их теплым светом уличных фонарей и легким гулом прибоя. Город небольшой, уютный, и сразу чувствуется — здесь океан ближе, чем где-либо. Узкие улочки ведут вниз — к пляжу, к пирсу, к шуму волн. Воздух наполнен солью и вечерней тишиной. В окнах — лампы с теплым светом, за шторами — чьи-то тихие жизни. Для Николь все казалось таким знакомым и одновременно новым.