Увидев свою дочь, Трэвис застыл.
Тишина снова легла на комнату, как тень.
Он не улыбнулся сразу. Его лицо было сосредоточенным, будто пытался разобраться — не очередной ли сон это. Потом шагнул вперед, глубоко выдохнул и произнес:
— Николь?
Она не знала, как ответить. По телу шла мелкая дрожь, позволившая лишь сделать небольшой шаг к нему. Не сдержав тихого всхлипа, прильнула к отцу. Без слов, неуклюже, так по-детски. Но по-настоящему. Крепкие отцовские руки обвились во круг нее, теснее прижимая к себе. И в этот момент, среди запаха чая, соленого воздуха, вечернего света и тех, кто был рядом, Николь впервые за долгое время почувствовала себя дома.
Глава 17
Казалось, что дом дышал вместе с семьей — сдержанно, но с надеждой. Все началось напряжения, с неловкого стука сердца и предчувствий, но стоило им всем оказаться в одной комнате, как прошлое и настоящее вдруг соединились — не сразу, не гладко, но по-настоящему.
Лорэна первая нарушила тишину. В ее глазах еще стояли слезы, но искрилась радость и надежда.
— Если бы ты знала, как мы скучали.
Они сидели на диване, близко друг к другу. Пока Тори ворковала с бабулей, а Трэвис с нахмуренными бровями поглядывал на Тима.
Женщина оглянулась на мужа, а затем на темноволосого парня. Тим все время держался немного в стороне. Уважительно и спокойно, не навязываясь, но с искренним вниманием. Николь тоже повернулась в его сторону.
— А тебя я сразу вспомнила, просто друг. Спасибо, что приехал с ними.
Лорэна поднялась и обняла его, крепко и без лишних слов. Словно очень близкого человека. А затем отступила и вернулась к дочери, подарив ему легкую улыбку.
— Спасибо, что приняли. — он слегка растерялся, но мягко ответил.
Бабушка Химена не понимала английский язык, но легко считывала поведение и эмоции людей. Она сместила свое внимание на Тима с легким прищуром. И заговорила на родном языке:
— Ага… Высокий, симпатичный, не молчит — вроде нормальный. Девочка, я одобряю!
Виктория захохотала и зааплодировала, откидываясь назад на подушки. Тим не понял не слова, но суда по реакции окружающих ничего плохого бабуля про него не сказала. Он смущенно и одновременно озадаченно взглянул на свою девушку.
— Ты ей понравился.
Подала голос рыжая и хлопнула его по плечу.
Трэвис молчал, но наблюдал. Затем подошел ближе и протянул парню руку:
— Трэвис Долан.
— Тим Бартон.
Они пожали руки — крепко и сдержанно. Взгляд отца был внимательным, как у человека, привыкшего чувствовать людей через молчание.
Николь затаила дыхание, пытаясь распознать эмоции отца. Невольно сжала руку матери чуть сильнее, тем самым вызвал у нее улыбку. Лорэна погладила ладонь дочери и поддерживающе кивнула ей.
— Знакомая фамилия, Тим. Где я мог слышать?
— Бартон моторс кер (Barton Motors Care) в Риверсайде. Обслуживание и подбор автомобилей.
Трэвис понимающе кивнул сам себе, словно вспомнил что-то важное. Тим посмотрел ему прямо в глаза. Такие же серые, как и у дочери. На лица отца на миг мелькнула улыбка — совсем легкая, но настоящая. Он хлопнул парня по плечу.
— Ну ладно. Поговорим еще.
Они с Николь словно выдохнули в унисон. Она почувствовала облегчение и поджала губы, чтобы не улыбнуться во всю ширину рта.
Уже позже, когда чай был налит и выпит, а разговоры перешли в теплые воспоминания в столовой. Николь села рядом с бабушкой, а Тори завела разговор о глупостях, которые они творили в детстве, перескакивая с одного языка на другой. Тим слушал, вникая и смеясь, иногда переспрашивая.
Химена уже сияла, ее глаза блестели от счастья, а щеки румяные от волнения.
— Господи, наконец-то что-то интересное! А то я уже думала, что нужно завести третью кошку. Ваш дед этого точно не переживет. Или заберу вот этого миленького песик.
Марли с удовольствием пристроился к ногам старушки и смотрел на всех с ленцой.
Смех захлестнул всех.
А Лорэна сидела чуть поодаль, смотрела на всех, словно боялась моргнуть и потерять этот вечер.