— Я… я хотела бы. Я думала, он мертв. Они сделали все так реально, и я была там, пыталась успокоить Алину, но внутри я сходила с ума.
— Ни хрена себе, Эм. Это было очень напряженно.
— Не то слово. Люди в масках, у них были такие грубые, искаженные голоса, знаешь, как из фильма ужасов, и в какой-то момент один из них наклонился и сказал, что я свободна. Вот так. Но только если я оставлю Алину.
— Ты шутишь. И что ты сделала?
Я чувствую призрак того холодного страха, когда вспоминаю, как доверчиво смотрела на меня Алина.
— Я не могла, просто не могла этого сделать, Зои. Я сказала им нет. Сказала, чтобы они забрали меня.
Ее рука крепко сжимает мою, ее ногти впиваются в мою кожу.
— Эмма, это… это смело. Это безумие.
Я издаю полусерьезный смешок.
— Может, и то, и другое. Но в тот момент я могла думать только о ней. Я не могла позволить ей думать, что она одна, только не снова.
Она молчит минуту. Потом я продолжаю:
— И самое ужасное? Все это было подстроено. Проверка, чтобы узнать, можно ли мне доверять. — Я издаю дрожащий смешок, но он пустой, в нем нет настоящего юмора.
— Это нечестно. Это не проверка, это пытка. А я-то думала, что моя работа в театре полна драматизма.
Я пожимаю плечами — горькое признание.
Она продолжает:
— Это что-то вроде мафиозных фильмов.
— Да. Я подозреваю, что это может быть так, — признаюсь я, понижая голос, хотя шум кафе все равно поглотил бы мои слова. — Ну, знаешь, что-то типа Братвы или что-то в этом роде.
— Братвы? Как русская мафия?
Я киваю, чувствуя, как серьезность ситуации оседает у меня в желудке, словно камень.
— Я не знаю. Я…
— Девочка, тебе лучше рассказать все до мельчайших подробностей. Это слишком безумно, чтобы быть реальностью. — Она наклоняется вперед.
Я не могу удержаться от нервного хихиканья.
— Ты мне это говоришь? А потом был поцелуй.
— Поцелуй? — Зои оживилась.
— Да, после того как все улеглось, и я поняла, что все это было подстроено, у нас с Дмитрием был момент, и мы просто… — Я запнулась, воспоминание о поцелуе вызвало теплую дрожь по позвоночнику.
— Не может быть! У тебя есть эта штука? О, как это называется? Стокгольмский синдром или что-то в этом роде?
Я закатываю глаза.
— О, заткнись, Зои. Они не похищали меня, они только делали вид, что похитили.
— Но все равно, Эмма, они кажутся опасными, — голос Зои понижается, но она не может не добавить: — И это самое большое действие, которое ты получила с того дня в классе с миссис Синглтон.
Я не могу сдержать хихиканье, которое вырывается из моего горла, напряжение спадает, когда всплывают воспоминания.
— Помнишь? Мы занимались психологией развития, и миссис Синглтон рассказывала о теориях привязанности. Ты передала мне ту записку…
Зои фыркнула, прикрыв рот рукой, чтобы подавить смех.
— Ту, в которой я нарисовала нелепую диаграмму, предполагающую, что у миссис Синглтон "избегающий стиль привязанности" с ее портфелем, потому что она никогда не кладет его на пол?
Я киваю, широко ухмыляясь.
— Именно! И конечно, она должна была упасть прямо с парты, как только все стихло.
Смех Зои теперь неконтролируемый, и я присоединяюсь:
— И она подняла ее, прочитала вслух, и ее лицо, — я делаю паузу для эффекта, — за две секунды превратилось из нуля в "Русскую зиму".
Зои сжимает бока, качая головой.
— Ее лицо было краснее моих волос, а ты, ты так старалась не смеяться, что твое лицо скривилось, как будто тебе было очень больно.
Я вытерла слезу смеха, выскочившую из уголка глаза.
— Я думала, что взорвусь, пытаясь сдержать смех. А потом ты с самым невинным лицом спросила, не нужна ли ей минутка, чтобы "закрепить свои привязанности".
Мы обе смеемся так сильно, что едва можем дышать.
— Мы были такими соплячками — умудряется говорить Зои между задыханиями.
— Не могу поверить, что мы сравниваем это с тем, через что мне пришлось пройти, — слегка усмехаюсь я.
— Итак, расскажи мне побольше об этом Дмитрии, — ее улыбка становится озорной, когда она потягивает свой кофе. — И что насчет остальных?
Я вздыхаю:
— В этом-то и проблема, Зои. Мне кажется, я неравнодушна ко всем троим.
— Ко всем? Эмма, это что-то, это целый мини-сериал, который только и ждет, чтобы случиться.
Я улыбаюсь ее описанию.
— Я знаю, это звучит безумно. Есть Александр, который как задумчивая сила природы, Николай, который весь очарование и озорство, и Дмитрий. Он другой. Добрый, понимаешь?
— Девочка, ты как будто живешь в фантазии об обратном гареме. — Зои опускает чашку: — Но, если серьезно, будь осторожна. Эти парни очень напряженные, а ты… ну, ты — это ты.