— В чем дело?
На мгновение наступает тишина. Затем он сдвигается под меня.
— Я уже знаю.
Я замираю, сердце колотится, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, чувствуя себя незащищенной и уязвимой.
— Ты недооцениваешь, как много мы уделяем тебе внимания, — пробормотал он, прикоснувшись губами к моему уху. — Я также знаю, что ты девственница.
— Что? Откуда ты можешь это знать?
Его губы изгибаются в ухмылке.
— Твоя невинность написана на тебе, Эмма. Но не волнуйся, я научу тебя всему, что тебе нужно знать.
Мои щеки вспыхивают от его дерзости, но в том, как он говорит со мной, есть что-то волнующее. То, как он берет на себя ответственность.
— А как же Дмитрий и Николай? — Спрашиваю я, мое сердце учащенно бьется при мысли о том, что я могу быть со всеми тремя.
— Ну, ты их просто целовала. Это детские игры. Со мной никогда не бывает просто поцелуев.
Мое сердце бьется так быстро, что я боюсь, как бы оно не вылетело из груди. Я с трудом сглатываю, мое тело трепещет от предвкушения.
— Что ты имеешь в виду?
Он не отвечает. Вместо этого он встает с кровати, движения плавные и целеустремленные. Он стоит ко мне спиной, натягивая рубашку, — барьер, не уступающий ни одной стене, которую он мог бы воздвигнуть.
— То, что ты сделала прошлой ночью, было безрассудством. Напиться, остаться здесь одной, — говорит он.
Я сажусь, натягивая на себя одеяло, как щит.
— Мне просто… нужно было побыть одной.
Он поворачивается ко мне лицом, его глаза впиваются в мои с такой силой, что я замираю на месте.
— Пространство, это роскошь, Эмма. А прошлая ночь была неосторожной. Что, если это не я постучал бы в твою дверь?
Я киваю, осознавая всю серьезность ситуации.
— Я знаю, я не подумала…
— Вот именно, ты не подумала. — Его тон резкий, пробивающийся сквозь мои оправдания. — Ты не можешь позволить себе быть беспечной.
Я тяжело сглатываю, не сводя с него глаз.
— Мне очень жаль.
Он подходит ко мне ближе, его рука мягко поднимает мой подбородок вверх.
— Мне нужно, чтобы ты была осторожнее, Эмма, — говорит он, его голос низкий и властный. — Ты слишком дорога мне, чтобы потерять тебя.
Его прикосновение легкое и мягкое, но в нем есть сила, благодаря которой я чувствую себя маленькой и уязвимой. И, как ни странно, в безопасности.
— Я буду.
— Обещай мне, — твердо говорит он, глядя на мои губы.
— Я обещаю, — повторяю я.
Его большой палец проводит по моим губам. Внезапно он целует меня, его губы твердые и требовательные. Я задыхаюсь, застигнутая врасплох, но тут его рука оказывается на моей шее, и я забываю, как дышать. Он властный и повелительный, и я понимаю, что это именно то, чего я хочу.
Он углубляет поцелуй, его язык проникает за мои губы. Я стону ему в рот, наши тела прижимаются друг к другу, жар между нами почти удушающий. Но даже когда он целует меня, я не могу не думать о Дмитрии и Николае. Мысль о том, чтобы быть со всеми тремя сразу, заставляет мое тело пульсировать от желания.
Когда он отстраняется, его взгляд темнеет от желания.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, — сурово говорит он, его пальцы все еще вычерчивают ленивые круги на моем бедре. — Я не буду делить тебя ни с кем другим. Ни с Дмитрием. Ни с Николаем. Только я.
Мое сердце ускоряется от его слов. Его собственнический тон вызывает во мне трепет, и я чувствую, что хочу его еще больше.
— А что, если я хочу вас всех?
Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.
— Тогда тебе придется убедить меня, — шепчет он. — Потому что я никогда не делился раньше. — Я вздрагиваю от его слов.
Я задерживаю дыхание, когда он встает и поправляет штаны, отступая от меня. Он бросает на меня последний взгляд и собирается уходить.
И я понимаю, что мне предстоит убедить его. Убедить их всех.
Я стягиваю с себя одеяло, становясь на колени у изножья кровати.
— Куда мы идем? — Спрашиваю я.
Он останавливается, держа руку на дверной ручке, его профиль вытравлен властными чертами.
— Домой. Алина скучает по тебе.
ГЛАВА 14: НА ОДНОМ ДЫХАНИИ
ДМИТРИЙ
Передо мной стоит Николай, и по его челюсти я вижу, что он готов к бою. Наши жизни висят на волоске, отмеченные тенью, которую мы стали называть «отмороженный». Время ускользает из наших пальцев, и с каждым тиком часов мы становимся на шаг ближе к могиле, которая была вырыта специально для нас.