О, я бы с удовольствием, — отвечаю я.
Затем она переключается на другую тему.
Кстати, ты слышала что-нибудь о Грейс в последнее время?
Я делаю паузу:
Грейс? Ты имеешь в виду их ассистентку? Откуда ты вообще ее знаешь?
О, она моя подруга со времен колледжа. Пыталась дозвониться до тебя раньше, но не смогла. Я позвонила Грейс, но она не взяла трубку.
Я хмурюсь. Последний раз я видела ее несколько недель назад, упоминание Кейт о Грейс добавляет еще один слой загадок в и без того запутанную ситуацию, в которой я нахожусь.
Это… странно
Я печатаю ответ, в моих словах звучит нотка сарказма:
Как ты вообще дружишь с такой? Она такая высокомерная. Она действует мне на нервы.
Кейт невозмутима:
О, она просто такая. Ты привыкнешь к ней. Напиши мне, если тебе удастся связаться с ней.
Конечно! Я отправляю сообщение, но мои мысли уже в другом месте. Мир Кейт, это мир, о котором я только догадывалась, ее жизнь — головоломка, которую я так и не решила. Она была более чем щедра, ее помощь была неизменной, ее ресурсы казались безграничными.
Я серьезно. Заходи в салон! Мария умирает от желания познакомиться с тобой!
Мария? Я набираю ответ.
Да… ну. Моя новая мачеха, лол.
Я больше не могу следить за женами своего отчима. И как долго это будет продолжаться? Твой отец разведется с ней, когда ей исполнится 25, как это сделал бы Леонардо Ди Каприо?
Заткнись, — отвечает Кейт, но я понимаю, что это шутка. Вообще-то Мария — моя близкая подруга еще с колледжа.
Ты никогда не рассказывала мне о ней, — отвечаю я, хмурясь, хотя она этого не видит.
Ну, я встретила ее в колледже. Но она не училась, а работала. В любом случае, я расскажу тебе обо всем, когда мы встретимся. Как насчет завтра?
Я внутренне содрогаюсь при мысли о том, что мой отчим, его кризисы среднего возраста регулярны как часы, женится на ровеснице Кейт… это просто странно для меня.
Завтра работаю. Как насчет субботы днем?
Отлично. Тогда увидимся, сестренка.
Я со вздохом кладу телефон. Странная ситуация с Марией, новой "мамой" Кейт. И дело не только в возрасте, но и в том, что Кейт упомянула о ней вскользь, как о чем-то постороннем. Как будто там есть какая-то история, о которой я только догадываюсь. Что ж, полагаю, суббота все раскроет. Я также не могу не задаться вопросом о внезапном молчании Грейс. И под этим скрывается более глубокий вопрос — насколько глубоки связи Кейт?
Я выглядываю наружу, а там Александр, рассекающий воду, словно сейчас середина лета, а не конец осени. Пар от водонагревателя должен подниматься в холодном воздухе, но этого не происходит. Как он сейчас не превратился в ледышку?
Я двигаюсь к бассейну.
Застываю на месте, не зная, что делать: шок от того, что он плавает на морозе, или от того, как вода подчеркивает все вокруг. Я определенно напугана, но не могу понять, что это — его очевидная невосприимчивость к холоду или то, как мощно двигаются его мышцы. Скорее всего, и то, и другое.
Мне стоит спросить о Грейс, но эта мысль ускользает, когда он заканчивает круг и зависает на бортике бассейна, переводя дыхание. Это зрелище выбивает воздух и из моих легких.
— Привет, — мой голос едва превышает шепот.
— Александр поднимает глаза, по его лицу стекает капля.
— Привет.
— Тебе не холодно? — Глупый вопрос, но это все, что у меня есть.
Он хихикает, глубокий звук, который, кажется, проникает прямо в прохладный воздух.
— Не холодно.
— Сейчас буквально конец октября, — отвечаю я.
— Ну и что? — Он ухмыляется, и эта кокетливая нотка в его голосе заставляет мое сердце совершать кувырки. — Мне в любом случае нужно делать зарядку, верно?
Верно. Упражнения. Я тяжело сглатываю, мои мысли бегут. Неужели я действительно стою здесь и волнуюсь из-за упражнений? Сосредоточься, Эмма. Грейс. Ты собиралась спросить о Грейс.
Я стараюсь не дрожать, наблюдая за ним, и холод кажется его союзником, а не врагом.
— Я собиралась спросить тебя кое о чем, — говорю я ему.
Он поднимает бровь, вода стекает по его лицу.
— Конечно.
— Что случилось с Грейс? — Успеваю сказать я, даже когда он одним плавным, почти артистическим движением вытаскивает себя из бассейна. Его телосложение демонстрируется во всей красе, и на секунду мои слова застревают где-то в горле.