Ее протест превращается в ропот, в нотки разочарования.
— Я уже говорила тебе…
— Мне нужна каждая деталь, Эмма.
— Хорошо, — сдается она.
— После окончания колледжа я искала работу, — начинает она, и я подталкиваю ее дальше.
— Зачем? Твоя сестра богата.
— Она моя сводная сестра, и да, она очень помогла мне во время учебы в колледже. Она оплачивала мое обучение, даже предлагала мне стать совладелицей ее салона, но я не согласилась.
— Почему? — Спрашиваю я, искренне интересуясь ее решимостью.
— Я хотела, чтобы мой успех не был связан с ней. Я не хочу, чтобы люди думали, что я стала успешной благодаря ей.
Я киваю, понимая больше, чем она может подумать.
— А потом?
Она переводит взгляд на меня.
— Я сказала ей, что не хочу там работать. Она была разочарована, но сказала, что поддержит меня и поможет найти работу, связанную с моей степенью по детской психологии. Я искала в LinkedIn, подавала заявки на многие вакансии, но безуспешно. У меня не было никакого опыта, а все они требовали человека с опытом работы не менее трех лет.
Ее разочарование очевидно, и я не могу не вслушиваться внимательно.
— Потом она сказала, что нашла для меня работу. То есть, наверное, ее подруга Грейс.
— Ты сказала, что Грейс и твоя сестра были подругами, верно? Как же так получилось? — Спрашиваю я, ища недостающее звено.
— Она никогда не рассказывала мне подробностей. Она только сказала, что знает ее с университетских лет.
Я не могу удержаться от хихиканья, и этот звук, кажется, пугает ее.
— Что случилось? — Спрашивает она, нахмурив брови.
— Грейс бросила учебу, когда училась в старших классах, — говорю я, наблюдая, как на лице Эммы меняется выражение от замешательства до осознания несоответствий в рассказе сестры.
— Что? Ты думаешь, она лжет? — Голос Эммы дрожит, в нем смешались неверие и страх.
— Она лжет, — говорю я прямо, не оставляя места для сомнений.
Ее глаза расширяются, возможность обмана сестры явно не приходила ей в голову.
— Ты ведь не причинишь ей вреда?
— Нет, если она невиновна, — отвечаю я ровно. Она уже знает, чем это грозит.
Эмма кивает, молча принимая суровую правду.
— И именно ты докажешь это, Эмма, — продолжаю я.
— Я? Как?
— Ты поговоришь с сестрой и докажешь, что она невиновна, — говорю я, мой голос не оставляет места для переговоров.
— И как я это сделаю?
— Ты будешь подключена к прослушке, — говорю я ей и вижу, как дрожат ее руки при одной этой мысли. — Эмма, посмотри на меня, — твердо говорю я, осторожно приподнимая ее подбородок и направляя ее взгляд на меня. — Если она та, за кого мы ее принимаем, то она опасна, Эмма. Она убила многих наших людей.
— Что ты говоришь, Николай? Она никогда бы не сделала такого! — Ее отрицание яростное, защитное, но в нем чувствуется сомнение.
— Тогда почему она солгала тебе, Эмма?
— Я… я не знаю. Может, она все перепутала? Может, это Грейс солгала? Она сказала ей, что учится в колледже или что-то в этом роде. Я правда, я… — Ее слова обрываются, так как самообладание начинает давать трещину, ее разум мечется в поисках логического объяснения там, где его, кажется, нет.
Она в панике, и я не могу стоять в стороне и смотреть, как она распутывается. Я протягиваю руку и нежно беру ее лицо в свои ладони, заставляя ее посмотреть на меня, чтобы увидеть обещание защиты в моих глазах.
— Посмотри на меня, Эмма. Здесь ты в безопасности. Мы никому не позволим причинить тебе вред. Даже твоей сестре. — Мой голос тверд, как порт в шторме, который, как я вижу, зарождается в ней.
Ее взгляд на долю секунды задерживается на моих губах, прежде чем она снова встречается с моими глазами — явный признак того, что она вновь обрела самообладание.
— Но ты должна мне кое-что сказать, Эмма. Ты бы предпочла нас своей сестре?
— Если она так опасна, как ты говоришь, я бы выбрала вас. Но это не значит, что я позволю вам причинить ей вред, — утверждает Эмма, ее голос ровный, но мягкий. Ее преданность сестре очевидна, даже сейчас, когда она неуверенно доверяет нам. — Спасибо, — шепчет она, не сводя с меня глаз. Я чувствую, как напряжение между нами становится все сильнее, пока, наконец, нервничая, не наклоняюсь вперед и не прижимаюсь губами к ее губам. Ее тело на секунду застывает, а затем плавно переходит в мое, и мы погружаемся в поцелуй. Наши рты двигаются идеально синхронно, как будто их хореография создавалась веками.
Наш поцелуй становится все глубже, пока мы оба не отстраняемся, задыхаясь. Глаза Эммы расширены, щеки раскраснелись, губы приоткрыты, когда она пытается отдышаться. Я чувствую жар, исходящий от ее кожи, и понимаю, что в этот момент хочу ее больше всего на свете.