Трэвис с наслаждением впитывал эту домашнюю атмосферу, создаваемую Эмили. Она полностью переставила все вещи в спальне, и порой он не мог найти какую-нибудь мелочь, но даже не думал роптать. Эмили явно знала толк в том, чтобы превратить безликое жилье в уютный дом.
Почти каждый вечер они с Эмили устраивали романтические ужины при свечах - сидели на кухне, держась за руки поверх стола. В такие моменты сердце Трэвиса сладко замирало от счастья и любви к этой удивительной девушке. И он искренне радовался, что не растерялся и сумел извлечь из жизни главный ее дар.
- Дорогая, помнишь, чем ты меня покорила в самую первую нашу встречу? - спрашивал он как-то, целуя кончики пальцев Эмили.
Она в замешательстве качала головой, заглядывая ему в глаза.
- Чем же?
- Тем, какая ты настоящая,- отвечал Трэвис. - Ничего наигранного, показного. Ты сама - тепло, свет, чистота. И за это я буду любить тебя вечно.
И в такие мгновения весь мир вокруг замирал, позволяя двум влюбленным погрузиться в блаженное безвременье.
Как-то вечером Эмили и Джошуа засиделись над домашним заданием по английскому языку слишком допоздна. Трэвис вернулся с тренировки и застал их на кухне – Джошуа сидел понурившись над рабочей тетрадью, а Эмили терпеливо объясняла очередную тему. Взгляд мальчика блуждал в сторону, он то и дело зевал.
- А ну-ка, малыш, давай передохнем, - решительно объявила Эмили, отодвигая тетрадь. – Ты совсем вымотался. Сделаем перерыв?
Джошуа с облегчением кивнул и встрепенулся, заметив Трэвиса.
- Пришли мой раздолбай, вижу? – с улыбкой поприветствовал того Трэвис. – Что там случилось, не душа в грудь не лезет?
Эмили повела плечами и развела руками:
- Джошуа отстает по разделу правописания… Мне нужно придумать какую-то изюминку, чтобы слова лучше запоминались. Обычная зубрежка не помогает.
- А я предлагаю игру! – воодушевился Джошуа. – Давай что-нибудь придумаем веселое, тогда точно лучше запомнится. Ты же у нас на это мастер, правда дядя?
Трэвис с умилением погладил мальчика по макушке и подмигнул:
- Ну конечно, приятель. А что если нам нарисовать эти самые слова, превратить в забавные картинки? Это точно поможет!
Эмили расцвела, восхищенно застукав его взгляд.
- Блестящая идея! Джошуа, бегом за бумагой и красками – придумаем самые невероятные рисунки на каждую букву алфавита!
- А можно по сложным словам тоже? Я никак не запомню, как пишется "separate" и "believe", – с надеждой уточнил тот.
- Конечно, дружок!
Вскоре перед ними на столе расстилался настоящий калейдоскоп из рисунков и каракулей. Джошуа с азартом превращал слово "successful" в большую зеленую галочку, увенчанную звездой, а Эмили вдохновенно изображала чопорного господина в очках и с книжкой для "accomplish".
Трэвис с умиленной улыбкой наблюдал за их сосредоточенными лицами, их дружными смешками, когда очередная картинка не удавалась. Сердце переполняла необъятная нежность. Вот она, настоящая семейная идиллия – совсем не такая, как рисовал в юности, но от того не менее драгоценная.
Еще немного, и у них с Эмили обязательно сложится крепкая дружная семья. Чуть терпения, преодоления трудностей – и тогда они смогут жить именно так, как грезили с первых дней знакомства. В окружении родных любящих людей, в атмосфере счастья и покоя.
Казалось, будто вся критика Каллахана относительно увлечения Трэвиса была высосана из пальца. Он крушил соперников одного за другим, проводя, казалось, лучшие игры в своей карьере. И дома, и на льду ничто не могло вывести его из равновесия – словно любовь к Эмили придавала ему невиданные прежде силы.
Однако в одном из матчей с принципиальным соперником случилось непредвиденное.
Глава 9
Команда лидировала с приличным отрывом, и Каллахан стал экспериментировать с составом, выпуская на лед менее опытных игроков. В одном из эпизодов соперник ворвался в зону Трэвиса, тот успел выставить клюшку для подсечки, но вдруг зацепился взглядом за медленно скользящую по льду ядреной фигурку Эмили в первом ряду трибун... И в тот же миг туша форварда впечаталась в него со всей дури.
Трэвиса отбросило на добрых десять ярдов, ветер свистнул в ушах, а боль пронзила всю левую часть туловища. Сбив дыхание, он попытался принять сидячее положение, прижимая ладонь к ребрам. Перед глазами вспыхивали и гасли яркие вспышки. Крики ликования встревоженных болельщиков противника доносились будто из-под толщи воды.