- Просто отвлекает всю команду, парень! - перебил тренер, грубо отталкивая Трэвиса плечом. - Когда ты образумишься и избавишься от этой обузы, сможешь вернуться на лед. А пока считай себя отстраненным!
- Что?! - вытаращился Трэвис, роняя клюшку. - Но я ничего такого не... Это несправедливо!
- Заткнись и не рассуждай! - Каллахан сверкнул глазами, как разъяренный бык. - Мои методы могут показаться жестокими, но они действенны. Привыкай, сопляк. Либо ты в игре на все сто, либо выметайся к чертовой матери со своими делами! Выбирай.
Он развернулся и пошел прочь, оставив Трэвиса стоять с отвисшей челюстью. Команда, собравшаяся на выходе из раздевалок, принялась перешептываться, поглядывая в его сторону.
Трэвис почувствовал, как в груди вскипает волна гнева, доселе ему не знакомая. Неужели этот ни на что не годный тренер только что попытался шантажировать его? Лишить любимого дела ради... ради чего? Каких-то собственных эгоистичных соображений?
В эту минуту Трэвис готов был наплевать на все. На карьеру, на команду, на чертов хоккей! Он мысленно уже представлял себе, как вышвыривает Каллахана из раздевалки, скрутив ему руки и проломив эту скалистую башку. В эмоциональном смысле Каллахан уже перешел все грани.
Однако, когда гнев слегка поутих, Трэвис с горечью осознал - бросаться на тренера было бы опрометчивым поступком. Во-первых, так он попросту проявит неуважение к правилам и условностям, царящим в мире большого спорта. А во-вторых, рискует сам оказаться за бортом, потеряв все, к чему так долго стремился. Трэвису предстоял непростой выбор...
Глава 11
В этот день предстоял решающий матч сезона - финал Кубка Стэнли. От результатов этой игры зависело слишком многое - чемпионский титул, слава, будущее контракты. Но сейчас, сидя в раздевалке и методично натачивая коньки, Трэвис думал совсем о другом.
Он думал об Эмили и Джоше, которые обещали прийти поддержать его на трибуны. Для Трэвиса это значило куда больше, чем все кубки мира. Любовь этих двух самых дорогих ему людей была важнее любых спортивных регалий.
Когда команды вышли на лед, Трэвис первым делом отыскал глазами Эмили и Джоша на трибуне. Они сидели на своих местах, одетые в джерси "Скалистых Налетчиков" с номером 16. Эмили нежно улыбнулась и помахала ему рукой. Трэвис почувствовал, как сердце пропускает удар. Сейчас, глядя на свою семью, он ощущал, что способен свернуть горы.
Матч начался в невероятно высоком темпе. Обе команды рвались вперед, желая первыми открыть счет. Шайба со свистом летала по площадке, клюшки сталкивались в яростной борьбе. Трэвис бился как одержимый, бросаясь под шайбу и лезвия коньков, не щадя себя.
Но соперник был силен. К концу второго периода "Налетчики" горели со счетом 2:1. В перерыве в раздевалке царила гнетущая атмосфера. Ребята понуро сидели на скамейках, опустив головы. Тренер Майк Каллахан метал громы и молнии, костеря всех последними словами за бездарную игру.
Трэвис тяжело дышал, стирая пот со лба. Он чувствовал, как внутри начинает закипать отчаяние. Неужели они продуют? Неужели он подведет команду, болельщиков, Эмили с Джошем? От последней мысли хотелось взвыть.
Краем глаза он поймал ободряющий взгляд Джейка Томпсона. Друг ободряюще кивнул и одними губами произнес: "Порви их, бро!" Трэвис слабо улыбнулся в ответ. Что ж, он сделает все, что в его силах.
Третий период стал истинным испытанием на прочность. Защита "Налетчиков" трещала по швам, вратарь едва успевал отбивать шайбы, летевшие в ворота градом. За пять минут до финальной сирены, при счете 3:2 в пользу соперника, Трэвис в очередной раз выкатился один на один с голкипером. Трибуны неистовствовали, выкрикивая его имя.
Краем глаза Трэвис увидел, как Эмили вскочила с места, прижимая руки к губам. Рядом, размахивая самодельным плакатом, вопил от восторга Джош. Они верили в него. Верили в его победу, даже когда он сам почти утратил надежду.
И в этот миг в голове будто щелкнул переключатель. Трэвис набрал скорость и, искусно обманув защитника, вылетел на ударную позицию. Голкипер метнулся наперерез, разворачиваясь всем корпусом. Но Трэвис видел брешь в его обороне. Долю секунды помедлив, он резко перебросил шайбу на крюк клюшки и что было силы послал ее в дальний угол.
Время будто замедлилось. Шайба, кувыркаясь, летела к воротам, а вратарь отчаянно вытягивался в струну, пытаясь дотянуться до нее ловушкой. Но шайба, звонко щелкнув о штангу, все-таки юркнула в сетку за долю секунды до того, как голкипер рухнул на лед.
Оглушительный рев трибун заглушил финальную сирену. Скопище тел, бросившихся обнимать Трэвиса. Его тискали, трепали по шлему, орали что-то восторженное на ухо. А он стоял, раскинув руки и запрокинув голову, не в силах поверить в реальность происходящего.