– Ну заходи, – сказала женщина, и чуть сдвинулась, давая мне место, чтобы едва протиснуться.
Что ж, я ведь не гордый, протиснулся. Ну, марку держать надо! Это уже потом, когда женщина чуть умерит свою бдительность, сюрприз для неё будет, а пока пусть пользуется своим положением!
– Печенье в той банке, – сказала женщина, махнув рукой, когда мы расположились на кухне.
Ну, что я могу сказать? Квартира простая, но со вкусом. С дорогим таким вкусом! Чего не скажешь о самой хозяйке квартиры.
На вскидку три комнаты, дорогой паркет, дорогие обои. Двери все из матового стекла и что мне понравилось больше всего, это не просто квартира, это умный дом! Ну, знаете, когда свет по щелчку пальцев, когда чайник от голосовой команды включается…
И да, только войдя в квартиру, я понял, что дверь только с внешней стороны выглядит хлипко и дёшево, а вот на самом деле… ну да ладно.
– Ну что, за кого агитировать будешь? – спросила женщина, готовая начать торги.
– А вы за кого планируете? – не повёлся я, тем временем вспоминая, кто из наших свои кандидатуры в палату депутатов подал.
– Ну, думаю, за Петренко, – сказала она, прощупывая почву. – А может и за Калабаева. Не решила ещё.
– Да, прекрасные личности, – веско заявил я. – Оба кандидата с душой! Они точно не обманут!
– Да? – прищурилась женщина. – А может за Лисевского?
– Ну а что, – пожал я плечами, – тоже вариант.
– А Тимохин? – вскинула свои накрашенные брови в удивлении.
– А вот здесь не получится, – покачал я головой. – Снимают его кандидатуру с выборов. За покупку голосов на предварительном этапе выборов.
– Вот как? – поразилась дама. – Но, а вы как же тогда?
– А что я? – делано удивился, запихивая в рот хрустящую печеньку. Вкусно, ничего не скажешь, такие только в одном кафе продаются. Там шеф родом из Франции!
– Так как же вы-то теперь агитировать будете? – спросила женщина, распахнув глаза, уже совершенно ничего не понимая.
– А кто сказал, что я агитировать вас собирался? – сказал и усмехнулся, кладя папку на стол.
– Но тогда что вам нужно? – забеспокоилась женщина, вмиг теряя свой боевой настрой.
– Мне? Так я же сразу сказал – поговорить!
– О чём? – спросила, едва заметно волнуясь и готовясь отдать команду системе «умного дома» на вызов наряда полиции.
– О девушке по имени Мария. Помните такую?
– Так ты что, хахаль её что ли? – воскликнула она и только было набралась смелости, чтобы что-то высказать, как снова осмотрела меня с головы до ног и приосанилась.
Хмыкнув, я снова вытащил из банки печенюшку и отправил в рот.
Да уж, мне с детства говорили, что внешний вид творит чудеса! И вот погляди-ка!
– Что вам нужно? – настороженно спросила она.
– Да вот, просто спросить хотел, вы точно желаете, чтобы Маша жила не там, за что платила?
– О чём вы?
Ох, как же резко она сменила тон. С «ты» на «вы» перешла, прям прогресс на лицо!
– Я-то? Хм, дайте подумать, – нарочито вскинул глаза к потомку. – Может о Пареськине Фёдоре Васильевиче? Хотя нет. Чего ж о нём говорить? Он же несколько лет как скончался. Ночью, в своей постели. Славный человек был, добрый. Недвижимость свою, опять же, имел. Жалко его, жить бы ему ещё…
– Я… я не понимаю, о чём вы говорите? – напряглась женщина, судорожно начиная думать, к чему может этот разговор привести.
– Так о смерти его говорю! Или не о смерти? Тут уж с какой стороны посмотреть!
– Чего вы хотите? – гулко сглотнула и вытерла пот со лба, трясущийся рукой.
– Справедливости, – сказал я, глядя женщине в её наглые глаза.
– Какой?
– Как я и сказал, я пришёл говорить о Маше.
– Я… да, хорошо, я поняла вас, – закивала головой, словно болванчик. – Только она мне денег должна за ремонт! – резко воскликнула женщина и тут же прикрыв глаза, едва слышно сматерилась. Наверняка поняла, что глупость сморозила, ведь без выгоды совсем не хочет остаться. Что поделать, натура у неё такая… подлая.
– Кстати, а что это за случай с гастарбайтерами был? Я слышал, что они поджог учинили.
– Что? Нет-нет, не было ничего такого, – стала отнекиваться женщина, чувствуя, что запахло жареным.
– Как же так? – наиграно удивился. – У меня даже вот, справка имеется, – сказал я, вынимая из папки верхний листок. – Только вот я не уверен, что такая пожарная часть вообще у нас существует. Но это ж, наверное, опечатка, верно?
Да, дама и на подделку документов способна. Зря она что ли столько лет в своей опеке училась дела творить?
– Скажите, что я должна сделать? – едва не взмолилась женщина.
Вот знаете, я всегда относился к женщинам, как к слабому полу. Для меня каждая женщина, это в первую очередь – мать! Поэтому я искренне уважаю даже само это понятие! Но вот глядя на эту даму, внутри меня просыпается только неприятие. Глядя на то, как она живёт, чем питается, я даже и представить не могу, каким гнилым нужно быть человеком внутри, чтобы выставить вон молодую девушку посреди ночи и прибрать все её вещи к своим рукам. Неужели денег не хватает? Или мало антиквариата прикупила?