– Это… ужасно.
– Хм, ужасно, – усмехнулась женщина. – Когда Галка ушла, Димке ж дочку девать-то не куда было, вот он с ней и на работу, и на переговоры. Везде с ней. Я предложила ему тогда со Златкой сидеть, но он усмехнулся да головой только покачал. Знал, что я бы и не смогла тогда. Здоровье-то у меня совсем слабое. Только готовить и могу. А за ребёнком уход нужен. Так что не справилась бы, и Димка знал это. А мне жалко его тогда было, потому помощь и предложила. Но он молодец, пусть один был, но справился. И не просто справился, а вон какую умную девчушку вырастил. А Златка… она хоть мать и видела всего несколько раз, когда та сюда прилетала, но скучает сильно. Поэтому, когда она видит, что возле Димки кто-то крутиться начинает, в штыки воспринимает это. Отсюда и пакости.
– Но почему вы решили со мной этим всем поделиться? Вы же не знаете меня совсем!
– Я вижу, что ты не такая, как остальные. Те дамочки, что работать сюда устраивались, только и делали, что хвостом перед Димкой вертели. Но Златка их всех отвадила, – хохотнула женщина. – А ты, как я успела заметить, сразу иначе на всё посмотрела. Потому и рассказала тебе всё, чтобы ты знала, да не обижалась на девочку, ежели та ещё что-нибудь сделает. А она сделает, точно тебе говорю! – сказала и рассмеялась.
– Я всё понимаю и не обижаюсь, – сказала с улыбкой. – Я знаю, с детьми всегда трудно, но я думаю, что смогу подружиться со Златой.
– Дай Бог, чтобы так оно и было. Потому что она никого не готова к себе пускать. В её маленьком мире существуют только мама и папа, и больше никого. И если у неё появится друг, это пойдёт ей на пользу. Ей будет не так больно и одиноко.
Что я могу на это всё сказать? Ничего. У меня просто нет слов, чтобы описать тот водоворот мыслей, что роются в моей голове после услышанной истории.
Хотя теперь мне становится ясно, почему Дмитрий был так настойчив предлагая работу. Он тоже надеется, что у меня всё получится.
Дмитрий…
В последнее время у меня такое чувство, что я что-то не так делаю. Не успеваю, теряю какую-то нить, что приведёт меня к долгожданному финалу. Я не понимаю, в чём дело и чем именно вызвано это чувство, но состояние такое меня раздражает.
Вы спросите, «– Ну и нафига тебе всё это надо? Зачем донимаешь девушку и практически вынуждаешь её быть в своей жизни?» Ответ прост… Я НЕ ЗНАЮ!!! Сам не могу понять!
Мне никто в этой жизни уже не нужен. Всё, что мне нужно, у меня уже есть, а большего и не надо. Но эта Мария… она ворвалась в мою жизнь словно ураган, сметая всё на своём пути. Разметая все здравые мысли и логические действия. И я теперь не понимаю, как всё должно быть на самом деле?
Я просыпаюсь с мыслью о том, проснулась ли Маша. Засыпаю думая, а спит ли она уже и что ей снится?
Даже живя с Галиной, своей женой, я никогда не терялся в своих мыслях и эмоциях, никогда не терял голову от поцелуя и не готов был упасть на колени, лишь бы она улыбнулась мне. Может именно поэтому я её потерял?
В моей скучной жизни единственное главенствующее место занимает только один человек, только Злата, только мой маленький ангел.
Так почему я так упорно прошу Машу войти в нашу со Златой жизнь? Хотя сам же отлично понимаю, что дочке это точно не понравится?
У Златы не ладится в школе. Нет ни друзей, ни подруг, все дети обходят Злату стороной. И я не понимаю, «почему?». То ли дело в том, что она действительно очень умный ребёнок и другие дети как-то интуитивно понимают, что ей будет скучно, то ли во всём виноват её холодный, просто замораживающий взгляд. Даже многие учителя смотрят на Злату, и едва не ёжатся.
Кроме того, с учителями она тоже не может найти общий язык. Воспринимает в штыки все их упрёки, и просто закрывается в себе, больше не обращая на учителя никакого внимания, что ещё больше тех начинает злить и выводить из себя.
Мне даже предлагали отвести девочку к психологу… думал, убью нахрен.
Так почему же сейчас я так упорно преследую Машу, в надежде добиться от неё согласия?
Ведь были и другие учителя, которых я нанимал, были и няни…
Взять хотя бы Наталью Леонидовну… я никогда не забуду тот день, когда Злата села за стол ужинать, и сложив руки на колени, глядя на меня серьёзным взглядом, заявила: