— Вещи? Куда? В поход? Папа! Папочка! Ура! — маленький ураган проносится мимо меня и вмиг запрыгивает на руки отца.
Яровой в одно движение смахивает все распечатки в одну кучу и на противоположный край стола. Мне же предупреждающий взгляд, что чуть собственной печенью не поперхнулась. Столько желчи в голубом взгляде, что даже страшно представить, что такого сделали женщины этому мужчине.
— Я скучал, моя конфетка! — бархатистой лентой шепчет Захар, но я-то стою рядом.
Вот тогда ночью я тоже слышала нечто похожее, только не с нотками нежности, а с нотами исчерпывающей страсти и желания. Быстро моргаю, сбрасывая наваждение. Не сейчас.
А мужчина с меня глаз не спускает. Всё наблюдает, инквизитор честных женщин.
— И я, папочка! Так сильно. И когда вчера ты не позвонил сказать, что возвращаешься, очень загрустила. И Ники предложила сходить сегодня в настоящий поход! В лес! С палатками и костром!
Да, предложила и даже всё подготовила, но не судьба! А жаль. И мне вдвойне. Сама не погуляю и девочку не отведу.
— Ванилопа, Принцесса моя карамельная, тут небольшие изменения в составе походной группы, — отвлекаю девочку от обнимашек с отцом, так как нет смысла тянуть непоправимое.
— Да, Лика, я иду с вами, — синхронно так вступает Яровой, глазами грозя мне смертью поверх двух золотистых хвостиков. — Мы с Вероникой сейчас как раз обсуждаем маршрут, так что у тебя есть время сбегать умыться перед плотным завтраком.
— Слушаюсь, папочка. Ванилопа идёт на старт!
Девчуля в радостном прискоке несёт мимо меня, не забывая подставить свою сладкую щёчку для моего утреннего поцелуя.
Я же просто складываю руки на груди и жду объяснений. Отец семейства чинно складывает листы в аккуратную стопку изображениями вниз, не спеша прояснить ситуацию.
— И что это сейчас было? — сквозь зубы цежу я, не выдерживая этой ремарки строгого автора.
— А что было, Вероника Андреевна?
Чувствую, как необъятное желание убивать людей, а именно конкретного человека, расползается у меня по венам и выступает на лице в виде звериного оскала.
— Захар Панталонович! — начинаю я.
— Вероника, твою мать, последний раз предупреждаю — хватит коверкать моё отчество. Это в первую очередь неуважение к моему отцу.
Печально и действительно так, но этим меня не взять.
— Ну вы же вон мою мать трогаете, так что мы вроде как квиты. Только играть в боулинг я с вами не собираюсь, и тем более быть в роли кеглей.
— А что бильярд предпочитаете?
Язык мой резко отнимается, а градус тела падает до отметки минус. Он вспомнил что ли?! Не может быть!
На лице Ярового прочесть мысли невозможно от слова совсем, тот ещё шпион, а по глазам горящим синим пламенем ничего не разобрать.
— Нет, — через силу выдавливаю из себя. — Никаких игр с начальством.
— Вот и отлично, Земляникина. Вас пока от работы ещё никто не освобождал, а если начнёте просить поблажки, прикрываясь своим особым положением, то выпишу штраф.
Стою как часть кухонного интерьера, пытаясь освоить новую информацию.
— И что это за кличка у моей дочери? Ваша нелюбовь к использованию обычных имён, данных при рождении, и на моего ребёнка распространилась?!
— Это имя героини мультика «Ральф». Мы смотрели два дня назад, и Лике понравилась девчушка, — хмурюсь, но отвечаю даже забывая выписать словесного пенделя за очередную попытку меня очернить.
— Да? Ну, ладно, — прячет стопку фоток в свой довольно большой портфель. — А вы, Вероника Андреевна, в пижаме собираетесь в поход?
И так пристально смотрит мои голые плечи и руки, что я тут же вспоминаю об интимных обстоятельствах нашего реального знакомства.
— Нет, — и почему-то мой голос, зараза, дрожит и звучит не так дерзко и уверенно, как мне бы того хотелось. — Я в пижамах не хожу по лесам.
— Да?! А в чём ходите? — и мужской голос звучит на октаву ниже и грубее, как если вдруг у него резко горло заболело.
— С чего такой интерес, Захар Пантелеймонович? Есть рекомендации? Мешок? Сбруя? Паранджа?
Яровой как-то недобро хмыкает, но возвращается к застёгиванию портфеля на кодовый замок. Я же тихо выдыхаю. Что-то мне совсем не понравилось то, как некоторые на меня смотрели. Точнее наоборот понравилось, а значит … ликвидировать!
Не дожидаясь ещё каких-нибудь провокационных вопросов оставляю салфетки экономки на краю стола и сбегаю в свою персональную комнату. Вытаскиваю из шкафа водолазку и спортивный костюм с капюшоном, хотя на улице несмотря на середину мая довольно жарко. Пофиг! Ни миллиметра голой кожи, и так Панталонович какие-то намёки в воздух запускает.