Наконец взяв себя в руки, я пошла в ванную, как смогла привела себя в порядок. Но глаза все равно были красными. Настроение тоже не было. Мне хотелось лечь в кровать, накрыться одеялом и плакать. Но мне пора было идти в комнату Есении.
Когда я вошла в комнату к девочке, та еще спала. Я села рядом с ее кроваткой на пол и погладила ее по головке. Мое сердце защемило. От чего-то стало жаль девочку. Она родилась в богатой семье, ни в чем не нуждалась, но самого главного была лишена. Материнской любви. За все время, что я здесь работаю, а это почти месяц, мать Есении я не видела ни разу. И не слышала о ней тоже. А сама спрашивать я не решалась. Адам Робертович хоть и любил дочь, но не мог уделять ей должное внимание, он практически все время был на работе.
Девочка открыла глазки и увидев меня заулыбалась.
- Доброе утро, моя принцесса! – произнесла я и протянула ей руки.
Есения встала с кроватки и забралась ко мне на ручки, крепко меня обнимая. На глазах снова выступили слезы. Сегодня я слишком сентиментальна. Мы прошли в ванную, почистили зубки, умылись. Затем я одела девочку в костюм из легинсов и футболки, сделала два хвостика, и мы спустились вниз.
В гостиной нас встретил Адам Робертович.
- Доброе утро. – поздоровалась я.
- Привет. – ответил он и взяв дочь на руки, поцеловал в щеку.
Я прятала глаза, потому что они были у меня заплаканными, а веки немного припухшими. Я не хотела ни перед кем оправдываться.
- Чем сегодня собираетесь заниматься? – спросил Адам Робертович, когда мы шли в кухню.
- Не знаю пока. – я пожала плечами.
- Можете выехать в город, походить по магазинам. Еве можно купить что-то из вещей, впереди осень.
- Хорошо. – согласилась я, принимая от Тамары тарелку с кашей.
Я как обычно кормила Еву, Адам Робертович ел свой завтрак и наблюдал за нами. А у меня из головы все не выходил разговор с мамой. И против своей воли, возможно даже против здравому смыслу, я стала чувствовать себя виноватой. Мама попросила о помощи, а я отказала, ссылаясь на свои обиды. Не эгоистка ли? Скорее всего она права, я эгоистка.
- Ева. – услышала я и резко подняв голову, столкнулась взглядом с Адамом Робертовичем.
У него довольно необычный цвет глаз. Серо-карие, редкий и сложный оттенок, на мой взгляд, в его глазах сочетаются серый, зеленоватый и коричневый цвета примерно в равных пропорциях. Я так погрузилась в свои мысли, что не слышала, что он меня звал, а звал он меня видимо не первый раз.
- Все в порядке? – спросил он, заглядывая мне в глаза и у него такой взгляд был, будто он мне в душу смотрел.
Я прониклась его участливым тоном и в носу снова защипало. Я быстро поморгала, чтобы прогнать подступившие слезы.
- Можно мне на этой неделе выходной не в воскресенье, а в субботу? Пожалуйста… - попросила я. Сегодня пятница.
Адам Робертович оперся о стол локтями, заключая руки в замок.
- Что-то случилось? – спросил он.
- Нет. – я отрицательно покачала головой.
Он внимательно меня рассматривал. Я уже думала, что он откажет, напомнив про договор. После того, как я подписала трудовой договор, Адам Робертович через несколько дней вручил мне дополнительное соглашение, где говорилось о выходных и отпуске. Выходной один раз в неделю – воскресенье, отпуск два раза в год по две недели. Я подписала не раздумывая, меня все устраивало.
- Можно. – произнес Адам Робертович, вставая со стула. – Если решите сегодня выехать в город, сообщи Анатолию. Он организует.
- Хорошо. – сказала я, и тут же добавила, - Спасибо.
Адам Робертович ничего не сказал, еще раз внимательно на меня посмотрел, мне оставалось только молиться, что следов слез на моем лице не видно и махнув головой, вышел с кухни.
Глава 8
Маме я звонить не стала. На следующий день рано утром, я была возле двери в нашу квартиру и звонила в дверь, так как мои ключи мама забрала, отдав своему мужу. Он свои где-то потерял, и мама попросила у меня, сказав, что сделает мне комплект, но так и не сделала.
Я второй раз нажала на звонок, дверь практически сразу же распахнулась, и заспанная мама зло произнесла: