Он кивком пригласил меня сесть в машину. Я сделала шаг вперед, открыла заднюю дверь.
- Садись вперед. – услышала я.
Я кинула пакет на заднее сиденье и села вперед. От чего-то чувствовала себя очень неловко. Машина плавно тронулась с места. В салоне витал аромат кожи, сандала и чего-то еще. По радио играла тихая музыка.
- Ты что-то рано возвращаешься. – сказал Адам Робертович, мельком взглянув на меня.
- Планы поменялись.
- Понятно.
Какое-то время мы ехали молча, я смотрела в окно.
- Ну как тебе работа? Не жалеешь, что устроилась? – спросил Адам Робертович через некоторое время.
- Так что толку жалеть, уволиться я все равно не смогу. – Ответила я и повернула к нему голову.
Он тоже повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Он всегда смотрел в глаза. Прямо. Заглядывая почти в душу.
- Не жалею. Есения хорошая девочка. Мы нашли с ней общий язык. – добавила я, загипнотизированная его взглядом.
- Я заметил. И это меня радует. – сказал Адам Робертович серьезно.
В салоне снова повисла тишина. Казалось, что неудобно вот так сидеть молча, хотелось продолжить разговор, например банальный, о погоде. Я украдкой взглянула на своего работодателя, мне было неуютно, а вот Адам Робертовича вроде ничего не беспокоило, он уверенно вел машину, глядя в лобовое стекло. И я тоже расслабилась. И мне сразу же стало спокойно, а еще прислушавшись к своим ощущениям я поняла, что мне комфортно находиться в компании своего начальства, в полной тишине.
Я подумала о Есении, о том, что ей будет интересна игра, которую я ей купила. На сердце стало тепло, как только я представила ее улыбку. К сожалению, для своего возраста девочка мало улыбалась. Скорее всего сказывалось отсутствие в ее жизни матери. Удивительно, но про мать Есении в доме ни разу никто не упомянул. И от этого мое любопытство разгоралось еще сильнее. Где она? Кто она? Почему ее нет рядом с дочерью? И вообще, жива ли она? Обычно, если с мамой или женой что-то случается в доме напоминают о ней фотографии или какие-то воспоминания, разговоры. Здесь же была полная тишина. Хотелось спросить об этом у Адама Робертовича, но я не решалась. Боялась, что мне грубо скажут, что это не мое дело. А если разбираться, то это было мое дело. Я занималась воспитанием и развитием ребенка и роль матери в ее жизни играло большое значение. Мне надо было понимать, по какой причине ее нет рядом и отталкиваясь от этого оценить состояние ребенка и скорректировать свою работу. Взглянув еще раз на Адама Робертовича, я все же не решилась задать ему вопрос. Возможно, в другой раз. А сейчас меня что-то настораживало, останавливало. Возможно какое-то внутреннее предчувствие.
Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как быстро мы доехали до места. Когда мы въехали во двор и машина остановилась, Адам Робертович повернулся ко мне и произнес:
- Есения с приходящей няней. У тебя до завтра выходной, так что можешь отдыхать.
- Я уже отдохнула, спасибо. Я заберу Есению и отпущу няню. – произнесла я, выходя из машины.
А еще у меня откуда не возьмись появилось чувство ревности. Я остро осознала, что я ревную девочку к чужой женщине. Я поспешила в дом и не заходя в свою комнату, чтобы положить покупки я сразу же направилась в комнату Есении.
Есения с няней сидели на полу, вокруг них был разбросан конструктор из крупных деталей. Няня строила что-то, а Есения за ней наблюдала. Лицо малышки было серьезным и безучастным. В груди что-то шевельнулось. А как только девочка увидела меня, у нее появилась улыбка и с радостным воплем она бросилась ко мне. Мое сердце сделало кульбит. Я подхватила девочку на руки и прижала к себе. В носу защипало.
- Вы можете быть свободны. – произнесла я девушке, которая медленно поднялась с пола. На вид она была примерно моей ровесницей. Только одета в очень короткое платье и на лице яркий макияж.
- Меня наняли до вечера. – ответила она.
- Планы поменялись. Внизу найдете Анатолия, он с вами рассчитается. – сказала я продолжая прижимать к себе девочку.
Няня ничего не сказала, окинула меня высокомерным взглядом и вышла из комнаты. А я вдруг для себя решила, что буду оставлять Есению на попечение таких нянь только по очень острой нужде. С этого момента эта девочка стала для меня не просто работой. Чем-то большим. Задумываться о масштабах своей привязанности я пока не хотела.