Я раньше обычного пришла в комнату Есении. Девочка еще спала, поэтому взяв оставленные вчера пакеты в углу комнаты, я отнесла их к себе и наспех разобрала. Мне надо было хоть чем-то занять себя. Вернувшись в комнату Есении, я стала разбирать ее игрушки, решая, что можно убрать, а что оставить.
Девочка проснулась спустя сорок минут и увидев меня широко заулыбалась. Мое сердце замерло в груди. За короткое время работы в этом доме, Есения сильно ко мне привязалась, да и я тоже.
Мы прошли в ванную, почистили зубки, умылись. Затем я переодела ее из пижамы, расчесала, после чего мы спустились вниз на завтрак. Когда подходили к кухне, я услышала голоса, среди которых узнала голос Адама Робертовича. Сердце сделало кульбит в груди, и я замерла перед дверью.
- Я тебе давно говорила, что надо что-то делать. Она сегодня не проявляет интереса, а завтра заявит свои права. – этот голос я тоже узнала, это была Елизавета Эрнестовна.
Перспектива встретиться сейчас еще и с ней совсем испортила мое настроение. Но выбора у меня не было. Есения потянула меня за руку, и мы вошли в кухню. Адам Робертович и его мать переключили внимание на нас.
- Здравствуйте. – поздоровалась я, смутившись, поймав на себе прямой взгляд Адама Робертовича, он просто кивнул головой.
- Доброе утро! – произнесла Елизавета Эрнестовна. – Есения, девочка моя, иди к бабушке. – протянула она руки к внучке.
Есения неохотно пошла к бабушке, та взяла ее на руки и стала целовать в щеки. Девочка немного оттаяла и заулыбалась.
- Бабушка тебе подарки привезла. – сказала Елизавета Эрнестовна внучке, а затем переключила внимание на меня. – Я удивлена, если честно, что ты еще работаешь в этом доме.
Я не успела ничего ответить, Адам Робертович опередил меня:
- Ева хорошо справляется, мама.
Елизавета Эрнестовна ничего не ответила на реплику сына.
- После завтрака, я поиграю с Есенией. – сказала она мне.
- Хорошо. А я пока займусь ее игрушками, там надо что-то убрать, что- то собрать, перебрать. – произнесла я.
Елизавета Эрнестовна ничего не сказала, просто молча вышла с кухни. Мы остались втроем, Адам Робертович, Есения и я. Я снова смутилась. Посадила Есению за ее столик, наложила кашу и поставила перед девочкой тарелку. Она с аппетитом стала кушать. Адам Робертович допивал кофе, и я знала, что, допив он уйдет, поэтому произнесла:
- Адам Робертович, я хотела извиниться за вчерашнее. – сердце гулко стучало в груди, но я продолжила. – Я не знаю, что на меня нашло. Извините пожалуйста. Я понимаю, что повела себя непрофессионально и мой поступок портит мнение обо мне как о…
- Ева, успокойся. – перебил меня Адам Робертович. – Все в порядке, не накручивай себя.
Я наконец-то посмотрела ему в глаза. И почувствовала, как мое внутреннее напряжение отступает. Адам Робертович не смотрел на меня осуждающе или еще как-то.
- Спасибо. – произнесла я шепотом, на что он усмехнулся и произнес.
- Ты чудо.
Я смутилась, не понимая его. Но не успела я об этом подумать, как Адам Робертович уже серьезным тоном продолжил.
- Постарайся в серьез не принимать придирки или слова моей матери, если вдруг она что-то будет тебе говорить. Захочет целый день быть с внучкой, пусть будет. Постарайся не ругаться с ней и не поддавайся провокациям с ее стороны.
- Да я и не собиралась…
- Вот и хорошо. Вечером она снова улетает. – сказав это Адам Робертович встал из-за стола и вышел с кухни.
Я докормила Есению, когда вынимала ее из-за столика в кухню вошла Тамара.
- Доброе утро, девочки!
-Доброе утро.
- Виделась уже с Елизаветой Эрнестовной? – спросила она у меня.
- Угу.
- И что?
Я пожала плечами. В прошлый раз ее практически выставил из дома сын. Выставил из-за меня. И теперь я понимала, что навряд ли найду общий язык с женщиной. И естественно не ждала от нее в свой адрес ничего хорошего.