— Это ищешь? — интересуется отец с порога. В его руках светлый тапет матери. — Чего я точно не ждал, так это того, что мой сын будет вести себя как вор.
Я выпрямляюсь и встречаю его взгляд.
— Ты не оставил мне выбора, — морщусь. Вижу его, и все во мне вспыхивает от ярости.
— Ну почему же не оставил? Ты всегда можешь начата действовать как К’ярд.
— По-моему, мы уже разобрались, что я недостоин этой фамилии.
Беру себя в руки, потому что новой ссорой с отцом ничего никому не докажу.
— Достоин, просто предпочел об этом забыть и занимаешься глупостями.
— Глупостями я занимался, когда пытался быть похожим на тебя.
— Тебе не нужно быть похожим на меня. Достаточно избавиться от мыслей о том, что между тобой и девчонкой из трущоб может что-то быть. И я предоставил тебе такую возможность.
До меня не сразу доходит смысл его слов, а когда доходит, сердце словно сжимает ледяная рука.
— Что ты сделал с Вирной? — спрашиваю тихо, хотя больше всего на свете хочется схватить отца и вытрясти из него правду.
— Предложил ей лучшую жизнь.
— Что?
— Девчонка оказалась гораздо умнее тебя и взяла деньги. Что снова доказывает мою теорию, что люди — другие. И я ее даже понимаю, у нее есть сестры, которых нужно кормить.
— Взял на вооружение метод деда?
Отец прищуривается.
— Значит, мать рассказала тебе? Хорошо. Нет, сын, это я ему в свое время подсказал, как просто избавиться от навязчивого внимания человека и одновременно сделать доброе дело.
Я не верю своим ушам. Это не может быть. Про Мэйс. Она бы никогда…
— Правда я считаю, — продолжает отец, — что даже это слишком хорошо для тех, кто готов виться возле въерхов, только чтобы урвать себе кусок.
Я сжимаю кулаки.
— Ей не нужны были мои деньги!
— Значит, нужны были мои, — усмехается он.
— Я должен ее увидеть, — говорю. — Убедиться, что ты говоришь правду.
Взгляд отца становится более жестким.
— Это лишнее. Главное условие нашей с девчонкой сделки — то, что она больше к тебе не приблизится и не станет отвечать на твои звонки. Нарушит его, ничего не получит. Хочешь лишить ее всего, к чему она так стремилась?
Нет, не хочу.
Все, чего я хочу — быть рядом с Вирной.
Что отец сказал ей? Чем угрожал? Наверняка, было что-то еще, если она и согласилась на его условия! Но узнать об этом я могу только от нее.
— А что насчет меня? Я так и буду безвылазно сидеть дома? И лаже по тапету не могу общаться с друзьями?
— Это превентивные меры. Когда я окончательно буду уверен в том, что ты образумился, сможешь свободно передвигаться по Ландорхорну. И мой тебе совет, Лайтнер — не пытайся меня переиграть.
Отец кивает в сторону комнаты матери и уходит, а мне остается только бессильно сжимать кулаки и убеждать себя, что нужно просто подождать.
Оставшуюся часть выходных мне хотелось утопиться. Потому что они превратились в едхову бесконечность. Только уверенность, что в Кэйпдоре я смогу встретиться и поговорить с Вирной держала меня наплаву.
Только она была моим воздухом.
Первым делом я узнаю, какая сейчас пара у Мэйс и, наплевав на собственную, направляюсь в нужную аудиторию. Но Вирны нигде не видно, зато я замечаю М’эль.
— Кьяна! Где Мэйс? У вас была общая работа.
— Была, — подтверждает девушка. — Но Бирна забрала документы. Она больше не учится в Кэйпдоре. Я только сейчас узнала от Н’етха.
Она говорит, и каждое ее слово как валун, который скатывается в горы и падает мне на голову. Что значит, забрала? Мэйс дорожит учебой, как ничем другим.
— Это все из-за тебя? — Кьяна грозно сверкает глазами. — Что ты сделал?
— Просто предложил стать моей девушкой.
А когда она согласилась, начался весь этот кошмар.
Пока Кьяна удивленно моргает, я протягиваю руку:
— Можешь дать свой тапет? Я хочу позвонить ей. Это очень важно.
К счастью, больше не приходится ей ничего объяснять.
— Держи. Но я уже пыталась. Она не отвечает.
Я набираю Вирну, но эффект тот же, как если бы я звонил с собственного.
Тишина.
— Спасибо, — возвращаю Кьяне ее тапет.
— Может, объяснишь, что происходит?
— Я не знаю, — пожимаю плечами.
Действительно, не знаю.
— Мне нужен Хар.
— Я иду с тобой, — решительно заявляет Кьяна. — И не отстану, пока все не объяснишь.
Приходится согласиться. Тем более она все равно узнает: у них с Харом все серьезно. Так же как и у нас с Мэйс.
Серьезно ли?
Стараюсь об этом не думать. Связываюсь с другом по тапету Кьяны, мы встречаемся на стадионе, и меня определенно радует, что из-за угла не выпрыгивает охрана. Потому что то, о чем я собираюсь попросить друга, определенно глупость по версии отца.