Правитель Ландорхорна покидает гостиную, а я стою, ошарашенный произошедшем. Жалею? Нет. Просто все еще шокирован. Из состояния оцепенения меня выводит шепот матери:
— Зря я это затеяла.
Как ни странно, я с ней и согласен, и нет. Не нужно ей вмешиваться в наши с отцом дела. Одновременно с этим освобождение от ежедневных встреч только радует. При этом мне до едхов страшно: как быть теперь, когда все увидят мои почерневшие глаза и все поймут. Тем не менее мой голос даже не дрожит, когда я отвечаю:
— Все в порядке, мам. Ерунда. Я справлюсь.
— Это не ерунда, — возражает она. — И без силы ты из дома не выйдешь.
Я едва сдерживаю нервный смешок.
— Звучит так, будто ты решила оставить меня без сладкого.
— И оставила бы.
Во взгляде мамы неотвратимость и уверенность в том, что задумала.
— Раз отец не хочет поделиться с тобой силой, это сделаю я.
Ну что за едх!
Если меня могло еще что-то удивить, то это только что произошло. Сегодня просто день удивлений для Лайтнера К’ярда!
— Мам, что за глупости…
— Не глупости. Я тоже въерх.
— Ты женщина! К тому же, у тебя слабое здоровье.
Которое стало хуже после рождения моего брата. Врачи говорили, что вторая беременность — это слишком опасно, но когда мой отец слушал врачей.
— С моим здоровьем все в порядке, — произносит она. — Я знаю, как все делается, потому что в Кэйпдоре училась на медицинском и могу оказывать подобную помощь. Нас всех учат это делать на практике на случай военных действий.
И когда я собираюсь возразить, поднимает руку:
— Не спорь, Лайтнер. Я не использую силу, и от того, что я отдам ее часть тебе, хуже мне не станет. А вот если ты откажешься, я буду за тебя волноваться, и тогда с моим здоровьем может случиться… всякое.
— Это шантаж? — приподнимаю бровь.
— Это разумные доводы.
Вот как ей отказать?
— Что на это скажет отец?
— Не думаю, что ему нужно об этом знать.
— Он все равно узнает, мам.
— Вот когда узнает, тогда мы с ним и поговорим. — Сейчас в этой решительной женщине я вижу маму, какой она была до встречи с отцом. Фото не передают и сотой доли того, какой она когда-то была, но сейчас становится понятно, что отцу не удалось это из нее вытравить.
Мне кажется, что для нее это важнее, чем для меня — сила.
Важнее чем что бы то ни было, знать, что она может бросить вызов отцу, и что у нее есть союзник. Что я на ее стороне. А я уже достаточно знаю о том, как сила переливается и способен сделать так, чтобы с ней ничего не случилось. Поэтому сейчас киваю:
— Хорошо.
Глава 22
Закон и справедливость
Вирна Мэйс
Я ее не трогала.
Бабочку.
Она так и плавает в банке в моих руках, кверху лапками. Намокшие от воды крылышки кажутся еще более яркими, и такой же яркой становится моя ярость.
Ромина решила напомнить мне о том, что случилось?
Очень вовремя, потому что едва я успела увидеть этот кошмар, на мой тапет упал вызов-приглашение в участок политари. Поэтому сейчас я еду и держу эту банку, и очень хочу посмотреть дочери судьи Д’ерри в глаза, когда она это увидит. Ромина всерьез думала, что я оставлю это просто так?
В груди — опасное щемящее чувство, чувство родом из прошлого.
Когда мы с Лэйс были маленькими, родители играли с нами в прятки и оставляли подсказки, где их искать. Мама выкладывала стрелочки из дощечек, папа любил головоломки посложнее, сборные, вроде этой.
Здесь все предельно ясно: бабочка, утонувшая в воде.
Это предупреждение. Или угроза.
Над Ландорхорном проливной дождь, поэтому город за стеклами гусеницы размыт, утренние серые сумерки подсвечены расплывающимися огнями. На банку в моих руках изредка косятся, но я не настолько глупа, чтобы оставить ее дома. Пожалуй, в том, что Ромина (хотя скорее, ее приятели, кого бы она ни загнала на Пятнадцатый круг, чтобы сделать мне предупреждение) побывала у нас, есть свои плюсы. Теперь она знает, что моих сестер нет, и что причинить им вред они не смогут.
Не смогут заставить меня бояться.
Несмотря на то, что у меня с собой зонт, до участка я добегаю промокшая до нитки. Зонт под порывами ветра не особо спасает, а учитывая, что мне приходится держать еще и банку, результат налицо.
Буквально: мокрые волосы липнут к щекам, куртку хоть выжимай, в ботинках хлюпает. Пожалуй, сегодня я все-таки простыну, потому что уже сейчас меня начинает трясти. Что уж говорить об обратном пути.
— Нисса Мэйс. По делу Ромины Д’ерри, — сообщаю я дежурному, и он смотрит на меня как-то странно.