— Не повезло. — заключила старушка.
— Слушайте… У кого здесь машина есть? — пролепетал я, вытирая каплю пота с виска. — Заплачу сколько нужно, только до города подвезите!
Старуха улыбнулась и осторожно забрала прыгающую трубку у меня из ладони.
— Вот ещё. Слушай, сходи к председателю — он за мехдвор отвечает. Объяснишь, что, куда и зачем, глядишь, и подвезёт.
Я перевёл взгляд на тяжёлую деревянную дверь кабинета и тяжело вздохнул. Пересохшее горло неприятно саднило.
— Давай-давай! — подначила старуха, продолжая широко улыбаться. — Андреевич не кусается... обычно.
Моргнув, я потряс головой, словно намокшая собака и, шагнув вперёд, надавил на металлическую ручку. Дверь скрипнула и открылась.
***
— А, Артём! — радушно проворчал председатель, обгладывая массивную косточку. В кабинете пахло жареным мясом и полынью. — Честно скажу, выглядишь ты плохо! Хотел сперва за прогул тебя пожурить, но узнал, что ночью было, и передумал. Испугался, да?
— Вы знаете? — пробормотал я, опускаясь на ближайший стул. Ноги гудели, словно после полумарафона. — Это не сон?
— Нет, конечно. — проворчал председатель, после чего оторвал от кости кусок мяса и забросил в рот. — Ты только не думай, что у нас такое каждый день бывает!
— Это полнолуние виновато, что ли? — пролепетал я, не зная, что ещё предположить. От голода и жажды мысли в голове путались. — В лесу оборотни? Лёху съели?
— Чего? — удивлённо пробормотал председатель, а затем задумчиво покачал головой. — Да уж, всё даже хуже, чем показалось вначале. Артём, ты вообще ешь?
— Вашу отраву?! — проорал я, вскакивая на ноги. В голове тотчас же помутилось, и пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть. — Вся еда с какими-то травами! Я не буду это есть! Что вы мне подсыпали в колодец? Люди исчезают… Вся деревня как будто… Будто…
Марьян Андреевич приподнял брови, словно приглашая закончить мысль.
— Проклята… — прошептал я.
— Ага… — произнёс председатель, задумчиво разглядывая потолок. — То есть, ты ничего не пьёшь и не ешь, а потом рассказываешь о голодных галлюцинациях. Оборотни, исчезнувшие люди. Честно говоря, думаю, если наш разговор продолжится в таком-же ключе, придётся вызвать фельдшера.
— Но вы же сами сказали про ночь! — пробормотал я, крепко сжимая спинку стула. — Что вы имели в виду?
— Ай! — раздосадовано отмахнулся председатель и ловко зашвырнул кость в мусорное ведро. — Водитель погрузчика наш, Лёня Козловский, напился и не смог дом свой найти. Вот, к тебе вломился с перепою. Он, как проспался — тут же прибежал и всё рассказал. Ты поверь, человек он хороший, зла никакого не держал.
Я вспомнил бледное лицо с выпученными глазами и содрогнулся.
— А царапины на полу?
Марьян Андреевич поджал губы.
— Ты подумай сам, Артём. Человеку почти пятьдесят. Маникюрных салонов здесь нет, красоваться не перед кем. Ну, может, запустил себя слегка мужик, ты уж отнесись с пониманием.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но не сразу подобрал слова. Пришлось основательно порыться в памяти.
— А как же люди на улице ночью… Вой этот…
Председатель поднялся на ноги и, достав пробку из стоящего на столе графина, наполнил гранённый стакан водой.
— Вот, попей. Полегчает, правда.
Я взглянул на мутную пузырящуюся жижу и зло прошипел.
— Сами пейте!
— О тебе ведь забочусь… — сокрушённо пробормотал председатель и смачно отхлебнул из стакана. — Ну помрёшь ты от обезвоживания, что, думаешь, легче станет? Не станет, точно тебе говорю…
— Чего?
— У нас ночью концерт в ДК был, ансамбль «Калинка»! — прокашлявшись, произнёс председатель, и его голос зазвучал с почти отеческой заботой. — Вот ты и увидел, как зрители собирались. А вой… Да, может, волки… Или тот же Лёня с перепоя. Ты бы и правда поел, а?
— Не буду! — заорал я и отшвырнул в сторону стул. Меня тошнило.
— Что ж, твоё право. — зло прошипел председатель. В этот момент открылась дверь кабинета, и знакомый голос произнёс:
— Марьян Андреевич, вызывали?
— Лёха?! — заорал я, оборачиваясь. — Лё…
Мой друг словно постарел на пару десятков лет — на носу очки, на темечке залысина. Внимательные зелёные глаза осматривали меня с хитрым прищуром.
— Для вас, молодой человек, Алексей Иванович! — произнёс наконец похожий на Лёху дядька. — Вы бы хоть на дойке появились. Я ведь проснулся раньше, специально пришёл, а вы… Плохое начало, очень плохое.
— А…. А…. — прохрипел я, ничего не понимая. — А….
— Знакомьтесь, это наш главный ветврач! — вздохнул председатель, кивая на Лёху. — А это свеженький практикант. Как видите, акклиматизация проходит тяжело, городской.