Выбрать главу

Самвел хотел что-то объяснить, но не успел — раздался дверной звонок.

— Кто там еще! — забеспокоился Нюма.

— Наверно, твоя газэта, — предположил Самвел.

Нюма был единственный жилец на весь подъезд, кто получал газету. Даже две газеты. Центральные «Известия» и местную «Смену». А так как все почтовые ящики были расколошмачены в щепки, то почтальон приносила газеты прямо в квартиру. Благо Нюма жил на первом этаже. Однако последние три дня газет не было. Нюма и звонил на почту, и сам вчера зашел. «Нужны нам очень ваши газеты! — крикнули на него с порога. — Придут, принесем, не затырим. Два дня воды у нас нет, в туалет не ходим, а вы, Наум Маркович, со своими газетами». Нюма ушел, пораженный не столько взаимосвязью между отсутствием на почте воды и отсутствием газет, как обращением к себе по имени-отчеству… И вдруг — звонок…

Оба соседа разом вышли в прихожую. Досадуя друг на друга — прихожая была тесной и вдвоем тут не очень разгуляешься. Еще этот Фиркин велосипед на стене! Казалось, велосипед уже впечатался в темные обои…

— Слушай, если газета, что ты выскочил сюда, как ракета? — пробухтел Нюма.

— Интересно, — ответил Самвел.

Нюма молча возился с замком. Он думал о странности своего соседа. С некоторых пор Самвел с особым нетерпением ждал появления почтальона — молоденькой и кокетливой Люси. Однажды Нюма не выдержал и сказал: «Слушай, она тебе во внучки годится!» — «Ара, нэ твое дело», — ответил важно Самвел. Нюма промолчал и лишь усмехнулся. А бывало, при сигнале входного звонка Нюма кричал в дверь соседней комнаты: «Самвел-джан, почта пришла, не спи!» И Самвел выскакивал в прихожую, едва набросив цветастый восточный халат… А когда самому Самвелу доводилось встречать почтальона, он появлялся в комнате Нюмы и, бросив на стол газеты, говорил: «Ара, возьми свою газню!» И удалялся, не скрывая расстройства… Одно время это гортанное слово «ара» раздражало слух Нюмы. Когда соседу звонили из Америки, Самвел разговаривал исключительно по-армянски, то и дело вворачивая это словцо. Нюма полагал, что «арой» кого-то зовут. Оказалось, это просто непереводимое обращение…

— Сколько можно возиться с этим замком?! — нетерпеливо проворчал Самвел.

— Ара, помалкивай! Этот замок еще помнит царя, имей к нему уважение.

У Нюмы всегда поднималось настроение, когда приносили газеты. Ничего хорошего от газет он и не ждал. Просто сказывалась привычка, точно наркотик…

Что касается замка, то замок был как замок, пока к нему не приложил руки один из Фиркиных ухажеров. По словам Розы, он был и не особенно пьян, так, выпимши. Но надо знать Розу! Покойная Роза слыла при жизни крутой женщиной. На что в те годы Нюма был крепкий мужчина, но и он не всегда мог устоять перед Розой. А тут какой-то студентик, с которым Фира завела шашни. Приревновав к кому-то Фиру, студентик выпил для храбрости и явился на Бармалееву улицу, скандалить. Фиры дома не было, была только Роза. Тогда он устроил скандал Розе. Словом, студентик так потом спасался от Розы, что вырвал с мясом замок. Замок, конечно, отремонтировали. Но иногда что-то смещалось и приходилось повозиться, как сейчас…

— А если пожар?! — скрипел над ухом Самвел.

Наконец замок сдался, и Нюма открыл дверь…

На площадке стоял какой-то мальчик в облезлой заячьей шапке. К ногам мальчика прижималась собачка, скорее — щенок…

Нюма высунул голову в дверной проем и оглядел площадку. Никакого почтальона, только этот шмендрик и щенок.

— Нюма, тебе не нужна собака? — спросил мальчишка. — Хорошая собака.

— Собака?

Нюма все рыскал глазами по лестничной площадке в надежде увидеть почтальона.

— Какой он тебе Нюма, мальчик? Он тебе дедушка, — расстроенно проговорил Самвел из-за плеча соседа. — Иди гуляй, мальчик.

— Хорошая собака, — отчаянно повторил мальчик. — Охранять будет.

Тут щенок коротко тявкнул. Понимал, что решается его судьба…

— У нас нечего охранять, мальчик, — строго проговорил Самвел. — Закрой дверь, Нюма, заболеешь… Возьми себе эту собаку, мальчик.

— Мама не хочет, сказала, кормить нечем, — ответил мальчик. — Сказала, отдай Нюме, он еврей. У евреев всегда есть что охранять собаке.

— Вот как?! — засмеялся Нюма. — А ты откуда, шмендрик, где живешь?

— Я не шмендрик, я Дима, — ободрился мальчик. — А живу в доме, где почта.

— Вот как? — повторил Нюма и его осенило. — Слушай, Дима! Слетай на почту, спроси, почему Бершадскому не несут газеты? Или почтальон заболела, или что?

— А собака?! Мне так и бегать по улице с собакой в такую погоду?

— Ладно. Пока оставь у нас собаку, — решил Нюма. — Только одна нога там, другая здесь…