Тропы тайные выслежу я,
Где бродит зверь его Кэй-Тубут;
В теле этого зверя живет
Материнская
Воинственная душа
Брата лютого моего.
Заколдованный этот зверь
Был порожден и взращен
На бурном северном
Склоне небес.
Если этого зверя поймать,
Если, вырвав заживо
Сердце его,
Сжечь в огне, —
Истребится тогда
Материнская, злая его душа,
Прервется тогда навек
Длинное дыханье его,
Брата старшего моего
Уот Усутаакы-хвастуна!
Не огорчайся, мой друг дорогой!
Не омрачай свою радость ничем.
Как весной ручеек, журча,
Как широкий поток, плеща
Хлынет черная кровь его.
Ты увидишь сам,
Ты услышишь сам,
Как прерывисто, хрипло дыша,
Наполняя зловонием Нижний мир,
Околеет он — твой злодей! —
Тут адьарайская дочь
Тучей заклубила
Свой дымный хвост,
Вихрем закрутила подол,
Загудела огнем,
Завертелась волчком.
Услыхав ее речь,
Юрюнг Уолан,
Будто обрадовался, повеселел,
Сказал такие слова…
СТИХ 107
ЮРЮНГ УОЛАН
Ну, добро! Ну, добро!
Медногрудый жавороночек мой,
Златогрудая пташка моя,
Подруга моя, супруга моя,
В час, когда мы пропасть могли,
Счастье неумирающее твое
Повернулось к нам,
Улыбнулось нам!
Над пропастью ты меня провела,
Брод в глубокой реке нашла!
Радуюсь толковым твоим,
Крепким, как опора, словам…
Влечет мое сердце к тебе,
Горячо кипит моя кровь!
Хочу я любви твоей.
Ох, как я крепко тебя обниму,
О, как тесно к тебе прижмусь,
Хоть на острый, железный твой нос
Пусть я до смерти напорюсь…
Пусть в исступленьи любви,
Отточенные когти твои
На клочья меня раздерут!
А в объятьях твоих умереть
Будет только приятно мне… —
Так говоря,
Юрюнг Уолан
То с одной, то с другой стороны заходил,
Будто пытался поцеловать,
Да приладиться не умел
К длинному черному носу ее,
Торчащему, как железный лом,
К острому клюву ее,
Пышущему огнем.
Блудливая адьарайская дочь,
Когтистая Кыскыйдаан Куо,
Застенчиво лицо отводя,
Смущенно гнула к земле
Семисаженную шею свою
И, лязгая железом когтей,
Трогала огромный свой нос
И толстые губы свои…
СТИХ 108
КЫСКЫЙДААН КУО
Ай, беда мне! Алаатыгар!!!
Ай, какие длинные отросли!
Как с носом таким целоваться мне?
Как с когтями, острее железных кос,
Буду я тебя обнимать,
К телу своему прижимать?
Когда я за жизнь дралась,
Когти служили мне хорошо,
Когда я в битву рвалась,
Врага мой железный нос,
Как рогатина, бил наповал…
А теперь — на что мне они?
Ай, беда! Ай, горе мое! —
Так в отчаяньи причитала она.
А скачущий на Мотыльково-белом коне
Славный Юрюнг Уолан,
Опечаленным притворясь,
Осматривая невесту свою,
Покачивая головой,
Вздыхая, ей отвечал.
СТИХ 109
ЮРЮНГ УОЛАН
В день, когда я тебя привезу,
Обещанная подруга моя,
В восьмиободный мой
Средний мир,
Где долы весной цветут,
Где до неба горы встают,
Где воды играющие бегут,
Где золотом даль горит,
Говорить мои родные начнут:
«Славный, скажут, был богатырь
Бедняга Юрюнг Уолан…
А зачем он страшилище в жены взял
С десятью когтями на черных руках,
С носом длинным, словно пешня…
Этим носом проруби можно рубить,
Да ведь как ему с нею жить?..»
Как пойдут такие речи про нас,
И начнут нас чуждаться все,
Отвернется родня от меня…