Нюргун Боотур Стремительный

Тут великая, именитая знать —
Верхнего мира богатыри,
Сбившись кучею в стороне,
Расстегнули на каменных конских боках
Радужные ремни
Трехполосых тугих подпруг,
Сняли с коня седло,
Сделанное целиком
Из камня буйных небес,
Где седельный железный крюк —
Изделье дыбящих небес;
Сняли с коня чепрак
Из донного, слипшегося гнилья
Подземных воющих бездн,
Сбросили поводья, сорвали узду,
Развязали чембуры на нем.
Скрытого за тучею грозовой,
Спрятанного за облачной мглой,
Освободили коня.
Из укрытья выбежал на простор
Звенящий копытом небесный скакун —
Халлаан-Хара-Мангастайа,
Осмотрелся, косясь, вокруг…

Загудела толпа гостей,
Дивного увидев коня.
Словно лыж тунгусских концы,
Поставленные торчком, —
Чуткие уши его;
Будто ровдугой дорогой
Обтянута морда коня;
Раздувающиеся ноздри его,
Словно два кубка больших,
Опрокинутые на пиру
Чьей-то неуклюжей рукой.
Вдоль широкой спины коня
Черная полоса,
Словно кто-то злой
Ударил его
Сыромятным арканом витым.
Словно туча, разорванная на ветру,
С шеи выгнутой ниспадает, клубясь,
Семисаженная грива коня;
Как могучие осетры в быстрине,
Играют мышцы его;
Словно длинная лодка
В пенной волне,
Стелется сверкающий хвост.
Ретив и неукротим
Диво-конь,
Невиданный конь,
Как небесный ястреб,
Весь трепеща,
Шарахаясь, ушами прядя,
На поле красовался он,
На дыбы подымался он.
Бил о камень сталью копыт,
Всем огромным телом дрожа,
Нетерпеливо ржа,
Ринуться готовый в полет…

Тут проворно Суодалба
Косолапыми прыжками взлетел
На высокий безлесный мыс,
На северной стороне
Необъятной долины Сайдылыкы,
Выдернул из земли
Суковатый посох кривой,
Обернувшийся в тот же миг
Юрким, словно щука
В весенней реке,
Вороным коньком Суордаайы.
Оглаживая шею его,
По трепетной спине потрепав
Друга преданного своего,
Удачливого конька,
Объезженного скакуна,
Так ему Суодалба говорил,
Так напутствовал он его,
Так подбадривал он его…