Наконец-то день наступил,
Наконец исполнился срок,
Когда величайший из богатырей
Трех изначальных миров,
Этот воин, взращенный, чтоб защитить
Обитаемый Средний мир,
Этот богатырь удалой,
Этот выкормыш озорной
Небесной Айыы Умсуур,
Стремительный Нюргун Боотур
Боевые доспехи надел,
Боевое оружие взял…
Ловко, быстро сел он в седло —
С гиком, будто птицею был,
Будто буйным небесным соколом был.
Так вот сел он плотно верхом
На своем — у края бурных небес
Стоя рожденном коне,
На летающем, как громовая стрела,
Вороном коне.
СТИХ 40
ГОЛОС СТАРИКА
В это время
Подручные кузнеца —
Дюжие, жилистые сыновья,
Долговязые внуки его,
Поддерживая с трех сторон,
Подняли грозного
С крепкой судьбой, —
Из подземной кузни,
Где пламень пылал,
Выбраться наверх помогли —
Привели
Прославленного ковача?
Чье имя Куэх Эллемэй,
А иначе — Баалтааны,
А еще — Кытай Бахсылааны.
У него за тысячу лет
От жара металла,
От жара огня
Обгорели железные волоски
Густых ресниц и бровей,
Он глядел
Глазами цвета золы,
Слезы были на веках его;
На могучих руках,
На широкой груди
Белели ожогов следы.
Было в морщинах лицо кузнеца,
Как старое кожаное ведро;
Болталась, тряслась его голова,
Будто собрали ее
Из множества говорливых голов
Черных уток,
Озерных гусей…
К старости Баалтааны
Стал, как гагара, болтлив,
Пел он все, про что вспоминал,
Песни днем и ночью слагал.
Но теперь
Прервал он пенье свое,
Древние заклинанья свои,
Заповедные стал слова говорить,
Завещанье свое объявил.
Раскрыл он темный, глубокий рот,
Распахнул широкую пасть;
То раскрывал он рот во всю ширь,
То закрывал, пока говорил;
Железные ржавые зубы его,
Черные кривые клыки,
Похожие на сошники,
То и дело мелькали во рту.
Раскатистая громовая речь
Великого кузнеца
Ревела, как буря в горах,
Гудела, как ураган.
СТИХ 41
КЫТАЙ БАХСЫЛААНЫ
Буйаа-буйаа!!!
Буйака!!! Дайака!!!
Да будет тебе добро на века!
Да не прогнется толща земли
Под громадой благословений моих!
Эй, владеющий Вороным конем,
Стоя рожденным
На грани небес,
Стремительный Нюргун Боотур!
Парой чутких своих ушей
Внимай моим вещим словам,
Вникай в их тайную суть,
Протяжное пенье мое пойми!
Вот я сам
Пред тобой предстал —
В подлинном обличье своем.
Это я — кузнец Баалтааны,
Это я — старик Барык Буурай…
Это мой — в дыму и огне —
Неумолчно молот стучит!
Это я — кузнец Куэттээни,
Оружейник древний — Куэх Эллемэй…
Глубоко вздыхают мехи
В грохочущей кузне моей.
Это я — главарь ковачей,
Богатырь Кытатай Бэргэн,
Кытай Бахсылааны!
В красном зареве горна всегда
У меня наковальня звенит.
Сбрую ратную,
Бранный доспех
Ты избрал теперь для себя;
Я их для илбиса предназначал,
Для кровавой битвы ковал.
Трехслойную кольчугу ты взял,
Непробиваемую броню,
Сверкающую серебром;
Лучшую ты рогатину взял,
Лучший меч
Из моих мечей.
Оружие, избранное тобой,
Я для мести грозной ковал,
Неотрывно стоя на месте одном
Перед наковальней своей,
В теченье жизни тройной
Трех долголетних людей…
Как зеница ока —
Мне этот булат,
Как десны моих зубов,
Я поил его кровавой слезой
Глаза левого моего,
Я поил его жаркой слезой
Глаза правого моего!
Я в своем поту булат закалил,
Закалял его,
Чарами заговорил!