Острые осколки камней,
Вылетая из-под богатырских ног,
Ударяли прямо в глаза,
Ослепляли шаманов абаасы…
С воплем падали навзничь они,
Страшными голосами они
Выкликали заклятья свои:
— Через год в эту пору
Уйметесь вы,
Лопнут ваши злые глаза,
Будете вы тогда
Глазницами пустыми смотреть,
Словно дырами в столбах городьбы!
Пусть языки отсохнут у вас,
Пусть шеи свернутся у вас,
Пусть оцепенеет дыханье в груди! —
Так заклинали они
Заклятьями трех пропастей
Дерущихся богатырей,
Прогоняли их
В Верхний мир…
Исполин айыы
Нюргун Боотур
Адьараю могучему, наконец,
Глубокие раны нанес;
На восьмые сутки борьбы —
Открытые раны нанес;
На девятые сутки борьбы —
Сквозные раны нанес;
Словно проруби в толстом льду,
Страшные раны зияли насквозь
В теле адьарая-богатыря.
На десятые сутки,
Казалось, настал
Исход поединка их.
Туго Нюргун Боотур
Туловище адьарая сдавил,
Как железом полосовым, оковал
Тяжеленную тушу врага;
Оторвал чудовище от земли,
Перекинул через бедро
И о камни грянул его.
А оборотень-адьарай,
Превратись в три тени, пропал;
На три стороны разлетелись, как дым,
Три черных тени абаасы,
И с новой силою, невредим,
Налетел Эсэх Харбыыр
На Нюргуна-богатыря…
С утроенным пылом они,
С учетверенной силой они
Сшиблись, как две огромных скалы,
С громом, с треском,
В искрах огня…
Вдруг, схватившихся намертво, их
Сила некая подняла,
По воздуху понесла,
Только ветер завыл в ушах.
И хоть быстро летели они,
Но не прекращали борьбу.
Крепко, поперек поясниц
Дюжими руками схватясь,
Плевали друг другу в лицо…
Долго ли летели они —
Не у кого спросить.
Сила, которая их несла,
Опустила на землю их
На серебряном склоне горы святой,
Где месяц рождается молодой,
На седловине горы золотой,
Откуда солнце встает.
С новой яростью
Ратоборцы взялись
Друг другу хребты ломать,
С десятикратной силой взялись
Друг другу ребра давить,
Так что хрустели мышцы у них,
Так что звенели жилы у них,
Так что трещали суставы их.
Видя, что свирепеет борьба,
Видя, что лютеет вражда —
Смерть пришла,
Бушевать начала…
Расплескались воды
Рек и озер,
Вздулись темные воды
Морских глубин,
Затапливая берега.
Седловину священных гор,
Где рождается солнце-тойон,
Растоптали как творог, богатыри,
Сравняли с темной землей.
Огорчилось солнце-тойон,
Отвратилось от мира совсем
Светлой своей стороной,
Повернулось к миру оно
Черной своей стороной;
И на четверо суток
По всей земле
Беспросветная тьма легла.
А бедняжка луна-хотун,
О серебряной жалея горе,
Светлое скрыла лицо,
Совсем затмилась она…
Девятиярусные небеса
От яростной битвы богатырей
Расплескивались, подобно воде
В круглом деревянном ведре.
Бедственный Нижний мир
Переливаться стал через край,
Как опрокинутая лохань.
Средний, серо-пятнистый мир
Всей огромной толщей своей
Содрогнулся и затрещал…
Налетела, завыла пурга,
Черная буря пыль понесла,
Зашумела, загрохотала гроза;
Беременные женщины на земле
До времени стали рожать,
Недозрелый выкидывать плод;
Кобылицы жеребые на лугах
Недоношенных выкинули жеребят…
Коровы стельные, жалко мыча,
Выкинули телят…
Великий урон настал,
Повсеместное несчастье пришло.
Где б ни горел священный огонь,
Где б ни жила семья,
Всюду громкий слышался плач,
Всюду в дверь стучалась беда…
Было не у кого защиты просить,
Было неоткуда
Помощи ждать…
Обезумев, вопя, голося,
От кровожадности трепеща,
Грозные илбисы неслись.
Лютые духи войны;
Хохотали, визжали
Дочери их;
Чмокая ненасытным ртом,
Губы вытягивали свои,
Крови просили они…
Ужас настал,
Беда без границ.
Верхний мир
Колебался, гремел;
Средний мир,
Шатаясь толщей своей,
Трещинами разрываться пошел…
Нижний бедственный мир,
Рухнуть готовый, дрожал;
А если бы обрушился он,
Распалась бы вселенная вся
Вопли и стенанья неслись
Отовсюду, из трех миров:
— Разрушается мир!
Прекратите бой!
Уберите их,
Отправьте их
Далеко, за предел земли! —
Эти вопли,
Общие эти мольбы
Были услышаны наконец
Дьылга Тойоном самим,
Чынгыс Хааном самим.
И, рассудив, решили они —
Великие владыки судьбы —
И непреложную волю свою
Утвердили
И так изрекли…