Ночь прошла,
Пурга улеглась,
Солнце выглянуло,
Блеснув на снегу,
Засвистела пташка в кустах…
Семь оленей пегих в упряжке одной
Вылетели из чащи лесной,
Испугались, шарахнулись вбок
И остановились, дрожа…
Тут на длинных нартах своих
Показался старый тунгус — Сортол,
Выронил он из рук
Погоняльную палку свою.
Пытался палку достать,
Да не мог дотянуться рукой…
Плачущим голосом стал
Жалобно он причитать…
СТИХ 72
ТУНГУС СОРТОЛ
Аарт-татай! А, приятель-сосед!
Ох, старость моя…
Ох, усталость моя!
Что хуже и тяжелей
Долгих дорожных мук,
Боли обмороженных рук?
Я — самый убогий,
Бедный тунгус —
Измучен, простыл до костей,
Изголодавшийся и больной
Еду — еле живой…
Стремительный Нюргун Боотур,
Если бы он не спал,
Пожалел бы меня, старика,
Уж он-то помог бы мне.
Сестрица моя, Айталыын Куо!
Пожалуйста, палку мою подыми!
Нечем без палки мне погонять
Упрямых зверей моих,
Упряжных оленей моих! —
Так Сортол сказал
И кланяться стал,
Лбом о свое колено бия,
Косицей седой тряся…
Красавица Айталыын Куо
Сжалилась над стариком,
Нагнулась, хотела поднять
Погоняльный олений шест,
В этом миг ударило что-то ее,
Потемнело у ней в глазах.
Как опомнилась Айталыын Куо,
Видит она, что лежит
На нартах,
В ногах у тунгуса того;
С гиком гнал упряжку тунгус,
Белым облаком окружен;
Семь быстроногих оленей его,
Словно призраки, не касаясь земли,
Летели, дыша огнем…
СТИХ 73
ГОЛОС ТУНГУСА
Ай, красавица с восьмисаженной косой,
Айталыын Куо, подруга моя!
Как простодушно поверила ты,
Что от голода мог ослабеть,
Что мог до костей простыть
Ардьаман-Дьардьамана сын,
Отважный тунгус-богатырь,
Бохсоголлой Боотур удалой!
Какое сокровище я украл,
Какую редкую дичь поймал!
Хорошо, что будет в жилище моем
Достойная хозяйка-хотун,
Подруга — милая для меня! —
Так говоря, тунгус миновал
Девять перевалов крутых,
Восемь диких горных кряжей…
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СТИХ 74
Коль раскрою свой
Задремавший рот,
Коль развяжу
Продневавший рот, —
Подземный мир
Бездонную пасть
Раскрывать понемногу начнет.
С восьмикрайней, восьмиободной землей,
С холмистым аласом своим,
С долиной простясь родной,
Летающий над землей
На Мотыльково-белом коне
Юрюнг Уолан миновал
Перекресток восьми дорог,
Развилину девяти дорог;
По горам протоптав
Сверкающий путь,
На закат направился он,
В полет скакуна пустил,
Все быстрее, быстрее гоня,
Только по следу закурилась пыль,
Только заклубился туман…
Скакал богатырь,
На привал не вставал.
Он приход зимы
По снегам узнавал,
Наступленье весны
По дождям примечал.
Пределы елани своей
Он оставил давно за спиной,
Дебри лесные проехал он,
Тундру хмурую пересек;
Топи непролазные,
Зыбуны,
Что нечистью всякой полны,
Те — по воздуху перелетел,
Те — разбрызгал,
Конем расплескал…
Края земли
Достиг, наконец.
По дороге — ступенчатой,
Как горловина,
В подземную глубину
Медленно Юрюнг Уолан
Осторожно спускаться стал,
Боком ступать
Заставляя коня.
То рысью,
То шагом
Он проезжал
Неведомые места.
В густеющих сумерках перед ним
По краям дороги крутой
Белели кости богатырей,
Пропавших в древние времена
Людей уранхай-саха;
В вихре, налетающем из глубины,
Кружились высохшие черепа,
Призраки метались во тьме.
Неутомимо Юрюнг Уолан
По крутой дороге спешил,
По великому гибельному пути.