-Когда закончится отпуск, вы должны принять решение. Я бы хотел, чтобы вы остались рядом с моим сыном, но в любом случае, решение остаётся за вами.
-Ещё вопросы?
Вопросов то было много, но не совсем тех, что он от меня ждал, поэтому задала самый насущный вопрос.
-Скоро пора копать картошку. Как быть с вашим сыном в это время. Да и у вас тоже огород засажен.
-Хм, не переживай Анна. Этот вопрос я решу. А вы будьте рядом с Алексеем и, если заметите что-то странное, обязательно сообщите мне.
-Хорошо.
Виктор Андреевич поднялся из-за стола собираясь уходить. Я тоже поднялась. Наши руки нечаянно соприкоснулись. Я словно обжёгшись отняла руку и затравленно посмотрела в его глаза. На миг мне показалось, что в них была вчерашняя поволока, когда он меня целовал, но взгляд его быстро изменился. Виктор Андреевич ничего не говоря вышел из кухни, а вскоре послышался стук закрываемой двери. Ушёл. Почему было обидно и грустно, как будто меня лишили чего-то сладкого, но долго грустить мне не дали. В кухню вбежал Алёша.
-Уже ушёл? Так и знал!
-Ему пора на работу, - ответила я, взъерошив мягкие кудри ребёнка, выдавливая улыбку.
-Ты когда-нибудь мыл посуду? - Спросила я его.
-Нет, - его глаза загорелись азартом.
-А хочешь, мы вместе с тобой её вымоем?
-Конечно, - радостно ответил мальчик, подтягивая стул к раковине и взбираясь на него коленями.
23
Незаметно пролетела моя первая рабочая неделя в новой для меня должности. Мне понравилось хозяйничать в доме председателя и заниматься воспитанием его сына.
За неделю загадочная болезнь мальчика так и не проявилась, я расслабилась и перестала думать об этом.
С Раисой Ивановной у нас было полное взаимопонимание. В тайне от Виктора Андреевича, я всё же помогала ей по дому и с готовкой еды, привлекая в виде игры и мальчика. Я понимала, что ей трудно с больной ногой заниматься домом, поэтому помогала, как могла.
С самим Виктором Андреевичем отношения у нас складывались непонятные. Он вёл себя по отношению ко мне, то как строгий начальник, то как кавалер, а то и как страстный любовник, - ну это я конечно загнула, ведь у нас кроме жарких поцелуев украдкой, дело дальше не заходило, всегда что-то мешало, но тем не менее. Если честно, я уже запуталась, и сама не знала, чего хотела для себя, - остаться с ним на правах любовницы или послать всё подальше и заняться своими делами.
Неопределённость в отношениях меня не устраивала, а Виктор Андреевич никак не решался сделать конкретный шаг.
Сегодня я шла домой чуть позже обычного, Алёша никак не хотел отпускать меня пока не дорисует свой вертолёт.
Виктор Андреевич задерживался на работе.
Я прошла мимо магазина с грустью думая, что опять не успела заскочить него, так хотелось купить себе чего-то сладкого, чтобы поднять настроение.
Пока дошла до дому, поймала кучу косых взглядов и несколько плевков старушек. И чего им всем от меня надо? И ведь не надоест же им мыть и без того уже мои белоснежные косточки. Мне давно уже надоело оправдываться. Я махнула на всё и на всех рукой, пусть языки чешут, чем ещё заниматься в деревне. У меня родни нет, не перед кем краснеть.
Только Тоня одна меня не обсуждала и ничего не выпытывала. Она заглядывала ко мне иногда после работы, и мы вместе ужинали или просто чаёвничали и шутили. Сегодня кстати Тоня обещала заглянуть ко мне в гости. Печенье что-ли быстро испечь на печенечнице? Или лучше орешки?
У меня кажется и сгущёнка есть. Вот прямо сейчас, как приду, и поставлю варить, как раз пока ужин сварю, пока орешек напеку и сварится сгущёнка.
Около дома, моё сердце неприятно кольнуло. С чего бы это? Ведь не старая ещё. В груди поднялось непонятное волнение, а всё потому, что калитка моя была приоткрыта.
Всё бы ничего, да только я никогда не оставлю калитку, не закрыв её и не набросив мощный крючок. Не знаю почему, просто бзик у меня был такой.
Я вошла во двор, понимая, что кто-то ко мне заходил. Ну мало ли, кто из соседей мог заглянуть, а вот от чего-то тревожно мне было.
Я поднялась на крыльцо.
Навесной замок на двери был целый, значит в доме чужого не было. Я достала из кармана ключи и засунув в замочную скважину, вдруг заметила под ногами белый песок. Пригнулась и поняла, что не песок это, а крупная соль, похожа на ту, что коровам лизать дают.
Странно, кто же это у меня на крыльце соли насыпал?
Я открыла входную дверь и переступила через порог. В глазах сразу помутилось, голова стала тяжёлая, мысли путались. Откуда-то появилось безумное желание умереть в воде. Меня будто тянуло к реке. Я уже добежала до конца улицы, когда почувствовала нестерпимую боль на пальце, от которой пришла в себя и растерянно стала озираться по сторонам.