Вы подтверждаете эту часть показаний, которую я огласил, относительно ареста заложников?
Нейрат: Я сказал и повторяю еще раз, что эти аресты производились гестапо без моего ведома. Утверждение Гавелка о том, что в отношении большинства этих заложников с моей стороны не было принято никаких шагов в их пользу, — неправильно.
Рагинский: Хорошо, перейдем к следующему вопросу. Здесь, на суде, неоднократно приводился документ под номером СССР-223. Это дневник подсудимого Франка. В этом дневнике указывалось следующее:
«Во время интервью с корреспондентом «Фелькишер беобахтер» 6 февраля 1940 г. подсудимый Франк заявил: «в Праге были, например, вывешены красные плакаты о том, что сегодня расстреляно семь чехов». Тогда я сказал себе: «Если бы я захотел отдать приказ о том, чтобы вывешивали плакаты о каждых семи расстрелянных полках, то в Польше не хватило бы лесов, чтобы заготовить бумагу для этих плакатов».
Скажите, в Праге действительно вывешивались эти красные плакаты?
Нейрат: Я вчера сказал, что на этом плакате злоумышленно была поставлена моя подпись, я его предварительно даже не видел.
Рагинский: Если вы не видели, то посмотрите. Вам сейчас передадут этот плакат.
Нейрат: Я хорошо знаю этот плакат.
Ригинский: Я хотел бы огласить это сообщение. Текст его следующий:
«Несмотря на неоднократные серьезные предупреждения, с некоторых пор группа чешской интеллигенции в сотрудничестве с эмигрантскими кругами за границей делает попытку путем небольших и крупных актов сопротивления нарушить покой и порядок в протекторате Богемии и Моравии. При этом удалось установить, что зачинщики этих актов сопротивления находятся, в частности, в чешских высших школах. Ввиду того что 28 октября и 15 ноября эти элементы позволили увлечь себя на активную борьбу против отдельных немцев, были на три года закрыты чешские высшие школы, расстреляны девять виновников и арестовано большое количество участников.
Вы утверждаете, что не подписывали этого сообщения?
Нейрат: Я рассказал, при каких обстоятельствах было издано это сообщение, а именно: оно было издано во время моего отсутствия.
Рагинский: Я оглашу показания вашего ближайшего помощника Карла Германа Франка от 26 ноября 1945 г. по этому вопросу.
Карл Герман Франк, давая показания об этом сообщении, текст которого я только что зачитывал, заявил:
«Этот документ был датирован 17 ноября 1939 г., и подписан фон Нейратом, который не протестовал ни против расстрела девяти студентов, ни против числа студентов, которые должны были быть отправлены в концентрационные лагери, а также требовал никаких других изменений».
Вы слышали эти показания?
Нейрат: Да, я читал их.
Рагинский: Вы отрицаете их?
Нейрат: Да.
Рагинский: Вы продолжаете утверждать, что полиция никогда информировала вас о проводимых арестах и других полицейских мерах. Вы это утверждаете?
Нейрат: Я не сказал, что полиция никогда не осведомляла меня о них. Я хочу сказать, что я узнавал об этом впоследствии, причем эти сведения поступали ко мне из чешских источников.
Рагинский: А не было ли такого положения, чтобы полиция регулярно вам докладывала о важнейших событиях?
Нейрат: Нет, ни в коем случае. В частности, я никогда не узнавал о том, что она задумала или намеревалась сделать. Если я и узнав об этом, то только позже или в том случае, если я узнавал об этом чешских кругов, а затем уже сам наводил справки в полиции об этом.
Рагинский: Я зачитаю вам выдержку из показаний Карла Германа Франка от 7 марта 1946 г.
«Имперский протектор фон Нейрат, (показывает Франк) регулярно заслушивал доклады относительно важнейших событий в протекторате, имевших отношение к полиции безопасности, как от меня, так и от статс-секретаря, а также и от командующего полицией безопасности. Так, например, Нейрат получил информацию об инциденте с демонстрацией в Судетской области в ноябре 1939 года от меня и от командующего полицией безопасности. В этом случае Гитлер дал прямой приказ, который требовал расстрела всех зачинщиков, количество зачинщиков было установлено пражским гестапо и сообщено имперскому протектору. В данном случае определение зачинщиков было представлено государственной полицией, причем окончательное решение принимал имперский протектор. Имперский протектор фон Нейрат своей подписью, которую он поставил под официальным сообщением о расстреле студентов, утвердил эту акцию. Я точно проинформировал Нейрата о ходе расследования, и он подписал сообщение. Если бы он не был с этим согласен и потребовал бы изменения, например, смягчения меры наказания, на что он имел право, — я бы должен был присоединиться к его мнению».