Далее дается перечень этих драгоценностей: 247 колец из платины и серебра, 154 золотых часов, 1601 золотых серег, 13 брошек с драгоценными камнями. Я не буду читать все по порядку. Кое-что я пропускаю и читаю далее:
«324 серебряных ручных часов, 12 серебряных подсвечников, бокалы, ложки, вилки, ножи и даже оправы для очков, вставные челюсти, пломбы, 187 жемчужин, 4 бриллианта».
Здесь написано: «Гаупткасса имперского рейхсбанка».
Вы хотите убедить Трибунал в том, что сотрудники вашего Рейхсбанка, направляя все эти драгоценности в городской ломбард, даже не ставили вас об этом в известность?
Функ: Я ничего не знаю об этих операциях, и их можно объяснить лишь тем, что, невидимому, в рейхсбанк сдавались вещи, которые он не имел права принимать.
Додд: Я также хотел бы, чтобы вы взглянули на документ 3949-ПС, составленный несколькими днями позже, а именно — 19 сентября 1942 г. Я представляю этот документ в качестве доказательства за №США-848; как вы видите, этот документ представляет собой меморандум относительно передачи банкнотов, золота, серебра и драгоценностей имперскому министру финансов. В меморандуме также указывается, что дается лишь «частичный перечень» драгоценностей, полученных отделом драгоценных металлов. Я полагаю, нет надобности зачитывать весь меморандум полностью. В последних двух абзацах, следующих после той части меморандума, где говорится о том, из чего состояли все эти поставляемые драгоценности, говорится:
«До того как мы передадим все эти доходы, исчисляющиеся суммой в 1 184 345,59 германских марок, в рейхсгаупткассу на счет имперского министра финансов, мы просили бы сообщить, под каким номером должны направляться эта и последующие суммы. Позднее, может быть, будет удобно обратить внимание ответственного сотрудника имперского министерства финансов на суммы, переведенные в министерство германским имперским банком».
На документе имеется подпись: «Гаупткасса имперского рейхсбанка» и печать: «Оплачено по чеку, Берлин, 27 октября 1942 г., Гаупткасса».
Функ: Относительно этого документа я думаю, что могу дать объяснение и притом на основании показаний, которые были здесь даны некоторыми свидетелями по вопросу о концентрационных лагерях. Свидетель Олендорф, насколько я знаю, а также еще один свидетель показали, что ценные предметы, которые отбирались у заключенных концентрационных лагерей, передавались имперскому министру финансов. Я полагаю, что техническая процедура была такова: эти вещи сначала ошибочно передавались Рейхсбанку, но рейхсбанк ничего не мог сделать с этими украшениями, жемчугом, жемчужными ожерельями и т.д. и всем, что здесь указано, и передавал эти вещи имперскому министру финансов. Таким образом, здесь со стороны Рейхсбанка был осуществлен расчет за имперского министра финансов. Я думаю, что к такому заключению можно прийти на основании этого письма.
Додд: Вы, несомненно, слышали показания Олендорфа о том, что вся собственность, все драгоценности этих несчастных жертв, умерщвленных в концлагерях, передавались имперскому министру финансов по-моему, он дал такие показания здесь, в суде.
Функ: Об этом я услышал здесь. Это для меня ново, что рейхсбанк в таком объеме занимался этими делами.
Додд: Вы утверждаете, что вы не знали, что сотрудники Рейхсбанка занимались этим вопросом так подробно, или вы вообще не знали того, что сотрудники Рейхсбанка занимались этим?
Функ: Я вообще не занимался этим делом.
Додд: Но вам было известно об этом?
Функ: Нет.
Додд: Вы никогда не слышали об этом?
Функ: Я не знал, что из концентрационных лагерей вообще сдавались в рейхсбанк украшения, часы, портсигары, кольца и так далее, это для меня ново.
Додд: Было ли вам известно о том, что поступало из концентрационных лагерей в рейхсбанк?
Функ: Да, конечно, — золото, я уже говорил об этом.
Додд: Золотые зубы?
Функ: Я уже сказал, что нет. Золото, о котором сообщил мне Пуль, и я полагал, что это были золотые монеты, и вообще золото, которое должно было быть так или иначе сдано в рейхсбанк, которое рейхсбанк по закону мог использовать по своему усмотрению. О других предметах я ничего не знаю.