Додд: Хорошо, давайте посмотрим. Они, конечно, были адресованы вам и для сведения Фишеру.
Теперь я вам докажу, что вы получали еженедельные отчеты. Вы их видели? Что вы скажете на это?
Ширах: Еженедельные отчеты?
Додд: Да.
Ширах: Еженедельные отчеты я получал в огромных количествах из самых различных инстанций.
Додд: Нет, я говорю об одном определенном виде отчетов. Я говорю об отчетах, получавшихся вами от Гейдриха и Гиммлера.
Ширах: Я не знаю, что вы имеете в виду.
Додд: В таком случае, взгляните сюда. У нас имеется 55 таких докладов. Они все здесь идут в хронологическом порядке, и Фишер не имеет к ним никакого отношения. На отчетах имеется штамп вашей канцелярии, а также имеется пометка о том, когда они были получены.
В них, кстати, говорится — посмотрите на них — говорится о том, какая участь постигла евреев на Востоке.
Ширах: Эти доклады направлены от начальника полиции безопасности в бюро комиссара по делам имперской обороны. Они, я вижу это по первому документу, приняты не мной. Напротив, здесь имеется подпись комиссара по делам имперской обороны, я не получал этих докладов, иначе здесь стояла бы моя подпись.
Додд: Согласно примечанию, их получал Дальбрюгге, являвшийся вашим главным помощником. Кстати, мне кажется, что необходимо разъяснить Трибуналу, что оба ваших главных помощника являлись бригаденфюрерами СС, не так ли?
Ширах: Я уже упомянул и без этого, что Дальбрюгге был одним из доверенных лиц Гиммлера.
Додд: А он был вашим главным помощником. Именно это я хочу сказать. Другой ваш помощник тоже был бригаденфюрером СС.
Ширах: Но я думаю, что эта констатация доказывает как раз обратное тому, что вы хотите доказать по делу против меня.
Додд: Я продолжу обсуждение вопроса о еженедельных отчетах, но я хотел бы спросить у вас о следующем: между вами и Гейдрихом существовали довольно дружественные отношения?
Ширах: Я знал Гейдриха, когда он был имперским протектором в Праге и прислал мне приглашение как президенту юго-восточного европейского общества о созыве съезда, я сделал то, что он хотел. Но в тесных личных отношениях я с Гейдрихом не находился.
Додд: Считали ли вы его хорошим государственным деятелем в то время, когда он ввел в Чехословакии систему ужасного террора?
Ширах: У меня было такое впечатление, что Гейдрих, как он выразился во время моего пребывания в Праге, хотел проводить политику взаимопонимания, в первую очередь, по отношению к чешским рабочим. В нем я тогда, собственно, не видел представителя политики террора. Во всяком случае, у меня нет никаких практических сведений о событиях в Чехословакии.
Додд: Вы послали телеграмму «Дорогому Мартину Борману», когда был убит Гейдрих? Вы помните об этом? Вы послали эту телеграмму человеку, который, как я понимаю, не был у вас в 1942 году на хорошем счету? Вы помните, когда Гейдрих был убит в Праге чешскими патриотами?
Ширах: Да.
Додд: Вы помните, что вы сделали, когда вы об этом узнали?
Ширах: Уже не помню точно.
Додд: Может быть, если я оглашу вам эту телеграмму, то вы вспомните.
«Рейхслейтеру Борману.
Берлин.
Партийная канцелярия, очень срочно.
Для немедленного ознакомления.
Дорогой Мартин Борман, я прошу, чтобы о последующем доложили фюреру. Зная чешское население и его настроение как в Вене, так и в протекторате, я обращаю ваше внимание на следующее:
...Самым эффективным действием явился бы внезапный и сильный налет на какой-либо культурный центр Англии, а мир должен быть оповещен, что это не что иное, как «месть за смерть Гейдриха».
Вы помните, что вы послали эту телеграмму Борману?
Ширах: Да, эту телеграмму я посылал.
Додд: Сейчас я хотел бы задать вам два вопроса об этой телеграмме. Думали ли вы о конкретных культурных центрах в Англии, как например, о Кембридже, Оксфорде, Стратфорде, Кентербэри?
Ширах: Нет, у меня с этим не связано никакого определенного представления. Я думал, что следовало взять один объект, аналогичный тем, которые подверглись бомбардировке английских самолетов в Германии.