Ширах: С этим намерением фюрера я никогда не был согласен, я разговаривал с ним относительно политики на Украине в 1943 году. В 1942 году я говорил в Катовицах перед немецким населением, но я не подозревал об этой жестокой польской политике Гитлера.
Додд: Но вы знали об этом, когда вы произносили вашу речь, не так ли?
Ширах: После двух лет я уже не помнил об этом, и я не имел этого в виду, когда произносил свою речь.
Додд: Вы забыли, что Гитлер сказал вам, что он должен уничтожить польскую интеллигенцию, что вы должны были быть господами этих людей, что они должны продолжать жить на очень низком уровне? Это все так легко исчезло из вашей памяти?
Ширах: В этой речи в Катовицах, о которой я хорошо помню, я говорил о совершенно других вещах, и я полагаю, что обвинение имеет стенограмму этой речи. Ее и надо было предъявить здесь. Здесь же только небольшие выдержки из нее.
Додд: Но видите ли, дело в том, что, зная, в чем заключалась восточная политика, я хотел бы, чтобы вы сказали Трибуналу, как вы могли пропагандировать и восхвалять эту политику среди групп молодежи во время своего выступления в Катовицах?
Ширах: Политика, которую я рекомендовал в своей речи руководителям молодежи, это не была та политика, о которой говорил Гитлер.
Додд: Вы сказали в своей речи, что это была политика фюрера и вы, знали, какова она была, но я не буду больше настаивать, если вы отвечаете таким образом.
Ширах: Об этом я уже говорил. Может быть, я очень часто следовал политике Гитлера в силу ошибочной преданности ему. Я знаю, что это было неверно.
Додд: Это то, что я хочу знать. Вы действовали, не правда ли, в порыве преданности фюреру. Сейчас вы признаете, что это было ошибочным, и это все, о чем я вас спрашиваю; и если вы скажете это Трибуналу, я буду вполне удовлетворен.
Ширах: Да, я готов признать это.
Додд: Не должны ли вы сказать Трибуналу, что все эти вопросы, касавшиеся еврейского народа, которые вы ставили перед молодежью, и это медленное, но верное стимулирование расовой ненависти к евреям, сотрудничество с СС, ваше обращение с евреями в Вене, все это то, за что вы несете ответственность?
Ширах: Нет.
Додд: Наконец, я хочу представить, господин председатель, как доказательство несколько отрывков из еженедельных отчетов СС, о которых я кратко говорил. Они должны быть представлены Трибуналу. Их всего 55, и следуют они неделя за неделей. На всех имеется штамп учреждения подсудимого, поскольку он их получал. Затем имеются ежемесячные отчеты, начиная с того времени, как они стали выходить; они поступали ежемесячно.
Из этих отчетов мы выбрали некоторые примеры для того, чтобы проиллюстрировать характер этих еженедельных отчетов. Я хотел бы их представить: начиная с 1 мая 1942 г. — отчет №1, отчет №4, отчеты №6, 7, 9, 38, 41, 49. Сейчас я хочу разъяснить вам этот вопрос. Кроме заявлений, касавшихся того, что произошло с евреями, вы найдете в этих еженедельных отчетах ряд обзоров о действиях партизан на Востоке. Эти отрывки преимущественно связаны с тем, что происходило с евреями; у нас мало отчетов, относящихся к деятельности партизан. Однако все же у нас имеются отчеты о действиях партизан, а не евреев, так что мы хотим, чтобы не было никаких сомнений в том, как мы используем эти еженедельные отчеты.
Я хочу только спросить вас (обращается к подсудимому) в отношении этих еженедельных отчетов: признаете вы сегодня, что вы получали их каждую неделю в вашем учреждении?
Ширах: Это ведь не мое учреждение. У меня было центральное бюро. Референт этого бюро, которым руководил регирунгспрезидент, переписывал, как это следует из заметок и что сможет подтвердить всякий сведущий немецкий чиновник, переписывал документ, бюро представляло его регирунгспрезиденту, а тот писал на нем: «в дело» — и ставил на нем свои инициалы. Так что я мог совсем не знать этих документов.
Додд: Вы были имперским уполномоченным по обороне этих территорий? Не правда ли?
Ширах: Да.
Додд: И это ваша печать на этих еженедельных отчетах, да?
Ширах: Да.
Додд: Так что же вы тогда говорите, что это не ваше учреждение?
Ширах: Корреспонденция, которую я получал, подобно тому, как она поступает в бюро министра, попадала ко мне в центральное бюро. Если она была получена, там должны иметься соответствующие отметки. Теперь я понимаю, что регирунгспрезидент, учитывая мою загруженность работой, дела, которые не имели никакого отношения к Вене и к моей деятельности и носили лишь информационный характер и касались событий в России — на 90 процентов они касались борьбы с партизанами в России, — вообще не представлял мне.