Руденко: Вам также не были известны указания о применении пропаганды в районе «Барбаросса», изданные ОКВ и подписанные подсудимым Иодлем?
Фриче: План «Барбаросса» до настоящего процесса не был для меня определенным понятием.
Руденко: Я вам процитирую один только абзац. Здесь говорится:
«Пока не следует вести пропаганды, направленной на расчленение Советского Союза. В различных частях Советского Союза пропаганда должна пользоваться наиболее распространенным языком. Это, однако, не должно приводить к тому, чтобы характер отдельных пропагандистских текстов преждевременно давал бы повод к заключению о намерениях расчленить Советский Союз».
Вы были в курсе этих указаний?
Фриче: Я не знал ни документа, ни содержания этих указаний, которые вы только что зачитали.
Руденко: Но я надеюсь, что вы не будете отрицать, что именно в таком духе и проводилась пропаганда?
Фриче: Нет, поскольку я мог наблюдать за тем, как проводилась пропаганда в Советском Союзе, я могу сказать следующее: эта пропаганда старалась призвать отдельные национальности к самостоятельности: Украину, Белоруссию, Прибалтику и т.д.
Руденко: ...Когда вы впервые встретились с подсудимым Розенбергом и получили от него информацию о задачах немецкой пропаганды на Востоке?
Фриче: Я сомневаюсь в том, что до этого процесса я вообще когда-либо говорил с Розенбергом. Но мне кажется, что в обществе я иногда с ним встречался. Каких-либо деловых или служебных разговоров у меня с ним никогда не было.
Руденко: Вам сейчас передадут документ №1039-ПС. Это отчет Розенберга о подготовительной работе по вопросам, связанным с территорией Восточной Европы. Этот документ уже предъявлялся подсудимому Розенбергу, и он подтвердил этот документ. В этом отчете говорится:
«Кроме этих переговоров, которые были освещены выше, я принял ответственных представителей пропаганды, а именно: министериальдиректора Фриче, посланника Шмидта и других. Не входя в подробности политического направления, я доверенно информировал указанных лиц о необходимой позиции с просьбой без каких-либо высказываний соответствующим образом следить за всей терминологией в прессе. В моем аппарате появились для специальной обработки восточных вопросов довольно подготовленные работы, которые я передал представителям пропаганды».
Правильно ли осветил подсудимый Розенберг события, которые были в 1941 году, еще до нападения на Советский Союз?
Фриче: Нет, я не помню, чтобы я когда-либо был принят Розенбергом. Ни в коем случае нельзя утверждать, что я получил от Розенберга или кого-нибудь из его сотрудников до 22 июня какие-либо сообщения о намеченном нападении на Советский Союз. Напротив, — это, может быть, несколько разъяснит положение вещей, — я вспоминаю, что один из сотрудников Розенберга довольно часто бывал у меня или у моих сотрудников; я помню его имя, это был руководитель группы прессы, раньше он был редактором «Фелькишер Беобахтер», майор Кранц. Он часто бывал у меня и у моих сотрудников и передавал нам о пожеланиях Розенберга в вопросах пропаганды в прессе. Но, во всяком случае это не было до 22 июня.
Руденко: Значит, то, что написано в отчете подсудимого Розенберга, является в отношении вас неправдой?
Фриче: Неправда — это было бы слишком сильно сказано. Очень может быть, что все эти сообщения, которые он здесь делает, относятся просто к более позднему времени. Кроме того, можно предположить, что Розенберг при составлении этого отчета не придавал большого значения точности сведений относительно этого приема ответственных работников германской пропаганды.
Руденко: Я в этой связи хотел бы поставить вам два вопроса. Прежде всего я хочу сослаться на письменные показания Ганса Фосса. Я читаю.
«После поражения германских войск под Сталинградом и начавшегося общего наступления советских войск по всему фронту Геббельс и Фриче прилагали все усилия для организации германской пропаганды таким образом, чтобы наиболее эффективно помочь Гитлеру выправить положение на фронте. Пропаганда строилась в расчете на то, что немцам удастся подольше продержаться. Немцев запугивали русским солдатом, для чего распространяли клеветнические сведения о зверствах русского солдата, о намерениях Советского Союза истребить германский народ. И далее, на последнем этапе войны германская пропаганда, возглавляемая Геббельсом и Фриче, сделала еще одну попытку услужить Гитлеру и организовать немецкое сопротивление советским войскам».