Адвокат Серватиус в своей речи в защиту подсудимого Заукеля, ссылаясь на различные толкования при переводах на русский, английский и французский языки терминов «депортация» и «принудительный труд», пускался в длинные казуистические рассуждения на эту тему и утверждал, будто существуют юридические основания, оправдывающие применявшееся гитлеровцами принудительное использование рабочей силы.
Серватиус цинично оправдывал мероприятия гитлеровцев по насильственному угону рабочих, используя для этого ту самую «аргументацию», к которой прибегала гитлеровская пропаганда.
Защитник по существу обошел вопрос о жестоких издевательствах гитлеровцев над иностранными рабочими. Их содержание за колючей проволокой он нагло оправдывал «необходимостью строгого контроля». Не менее цинично защищал адвокат Серватиус и такое, например, варварское насилие гитлеровцев над насильственно угнанными с оккупированных «восточных территорий» лицами, как введение обязательного ношения ими опознавательного знака «Восток».
Ответственность его подзащитного за уничтожение людей с помощью непосильной работы адвокат целиком сваливал на Гиммлера и Геббельса.
Резюмируя свои «доводы» в защиту Заукеля, полностью почерпнутые из арсенала гитлеровской пропаганды, адвокат просил у Трибунала ни больше, ни меньше, как оправдания Заукеля.
Защитник Иодля, адвокат Экснер, признал, что Иодль «был советником фюрера по всем оперативным вопросам, следовательно, в определенном смысле — начальником генерального штаба вооруженных сил». Однако Экснер стремился умалить роль Иодля, голословно утверждая, будто «его деятельность была чисто технической», что Иодль являлся якобы только «курьером, передававшим приказы», в частности, приказы о борьбе с партизанами, о разрушении и сожжении деревень и городов и т.д.
Защитник старался доказать, что Иодль был якобы далек от гитлеровской партии и вообще от политики. Он утверждал, что Иодль занимался чисто военными и оперативными вопросами и не вмешивался в политические решения Гитлера. Но Экснер не свел концы с концами, заявив, что в задачу гитлеровских генералов входило «проводить военную подготовку, необходимую для разрешения тех или иных политических задач».
Рассматривая вопрос о преступной деятельности Иодля против партизан, Экснер назвал последних «партизанскими бандами». Это выражение Экснера, почерпнутое из арсенала гитлеровской пропаганды, вызвало протест главного обвинителя от СССР т. Руденко.
«Господин председатель, (обратился советский обвинитель к председателю Трибунала) защитник называет бандами партизанское движение, охватившее, как известно, миллионы патриотов, поднявшихся на борьбу с поработителями — немецко-фашистскими захватчиками. Я считаю, что такое выражение защитника следует расценивать как оскорбительный выпад против партизан, внесших огромный вклад в дело разгрома гитлеровских захватчиков, и я заявляю протест в связи с этим».
Трибунал согласился с протестом советского обвинителя.
Адвокат Людингхаузен, защищавший подсудимого Нейрата, самым подробным образом остановился на деятельности подсудимого в качестве «имперского протектора Богемии и Моравии», стараясь представить эту преступную деятельность в выгодном для своего подзащитного свете.
Стараясь всеми силами обелить Нейрата, защитник заявлял, что Нейрат прошел длинный путь чиновника при различных правительствах, не ставя вопроса об их политическом лице, о том, было ли каждое такое правительство консервативным, демократическим или социал-демократическим. Адвокат забывал только добавить: «или фашистским».
В заключение адвокат просит Трибунал оправдать Нейрата.
Защитник подсудимого Фриче заявлял, будто Фриче «случайно» попал на скамью подсудимых, так как он якобы не играл значительной роли в гитлеровской Германии. Защитник изображал своего подзащитного чуть ли не рядовым журналистом, который якобы не оказывал влияния на содержание и политическое направление информации.
В заключение своей речи защитник пустился в рассуждения на тему о том, что ответственность за нарушение мира могут нести лишь те лица, которые подготовляли и развязывали агрессивную войну, а не те, кто оказывал ей поддержку путем какой-либо деятельности. На этом «основании» адвокат сделал вывод, что речи Фриче по радио, даже если они оправдывали агрессивную войну и способствовали ее продолжению, якобы не являются наказуемыми действиями, и он должен быть оправдан.
В том же духе выступали и другие адвокаты.