Недавно в материалах заключительных выступлений защиты я прочел, что право само по себе не существует, что усилия провести разграничительную линию между добром и злом подчинены влиянию исторических и национальных стандартов (доктор Нельте). Гитлер уже говорил: «Право — это то, что выгодно нации». По словам его защитника, Франк следующим образом перефразировал это высказывание: «То, что выгодно для народа есть право. Коллективные интересы берут верх над интересами личности». Прочтя это, я подумал, какой ответ дал бы абсолютист Боссюэ1, умевший определять человеческие стандарты. Защитник сравнил французский абсолютизм с нацизмом. Вот мой ответ:
«Политика приносит в жертву индивида ради общего блага; это в определенной степени правильно; правильно, что один человек должен умереть ради своего народа. Под этим Каиафа понимал, что невинный человек может быть приговорен к смертной казни ради общего блага, а это недопустимо никогда, так как, напротив, невинная кровь вопиет о мести тем, кто ее пролил».
Мы знаем, к чему смогли привести нацистские доктрины. Свидетель Розер сообщил о высказываниях молодого германского солдата, который, описав резню в одном из гетто, заключил свое повествование: «Друг мой, это ужасно, но... приказ есть приказ».
Трибунал обнаружит в конце документа РФ-655, который находится в книге документов, представленных французской делегацией, страшное замечание Крамера. Крамер до того как он стал начальником лагеря в Берген-Бельзене, возглавлял лагерь в Нацвайлере (Эльзас), и там он лично отравил с помощью газа 80 человек. У нас есть доказательства этого. На вопрос: «Что бы вы сделали, если бы не все умерли?», он ответил: «Я постарался бы вновь отравить их, добавив в камеру еще одну порцию газа. Я не испытывал никакого волнения, совершая эти действия, так как я получил приказ казнить 80 заключенных тем способом, о котором я вам сообщил. Впрочем, меня воспитали таким».