Кессельринг: Опора на полицию для меня является вполне понятным фактом. С моей точки зрения, концентрационные лагери являются, в конце концов, средством для достижения цели.
Джексон: И оба эти учреждения — тайная полиция и концентрационные лагери — были учреждены Германом Герингом?
Кессельринг: Гестапо было организовано Германом Герингом. Использовалось ли оно в той же форме Гиммлером, я не знаю.
Джексон: Оставьте ваши лекции для вашего защитника. Отвечайте лишь на мои вопросы. Были ли концентрационные лагери также созданы Германом Герингом?
Кессельринг: Я этого не знаю.
Джексон: Вы не знаете этого? Одобряли ли вы полицейское государство?
Кессельринг: Я считал это ненормальным для немецких условий, то есть я считал ненормальным, что создалось государство в государстве; в силу этого некоторые вещи оставались скрытыми от общественности.
Джексон: Можете ли вы указать на что-либо, что вы лично сделали публично для того, чтобы предотвратить эти ненормальные условия, которые создавались в Германии?
Кессельринг: Я не помню ничего, кроме того, что я в разговорах с моими начальниками, может быть, когда-нибудь говорил по этому поводу.
Джексон: Вы хотите заставить Трибунал поверить тому, что вы никогда не знали о том, что государством велась кампания по преследованию евреев в Германии? Вы хотите, чтобы мы ваше показание поняли таким образом?
Кессельринг: О преследовании евреев как таковом я ничего не знал.
Джексон: Является ли фактом, что офицеры-евреи были исключены из вашей армии и также из вашего командования?
Кессельринг: Евреев-офицеров не было.
Джексон: Не являлось ли фактом, что некоторые офицеры вашей армии, некоторые офицеры военно-воздушных сил предпринимали шаги для того, чтобы доказать, что они арийцы, и таким образом избежать того, чтобы подпасть под действие декретов Геринга? Вы знали об этом?
Кессельринг: Об этом я знал по слухам.
Джексон: И для того, чтобы считаться чистыми арийцами, в тех случаях, когда их отцы подозревались в еврейском происхождении, они старались доказать, что их законный отец не являлся их настоящим отцом?
Кессельринг: Да, это так.
Джексон: Если Гитлер собирался вступить в войну, к которой воздушный флот не был подготовлен, согласно вашей информации о существовавшем положении, то было ли возможным для офицеров военно-воздушных сил сообщить Гитлеру об этом факте?
Кессельринг: Мы питали абсолютное доверие к нашему рейхсмаршалу и знали, что он является единственным лицом, которое оказывало некоторое влияние на Адольфа Гитлера.
Джексон: Затем настало время, когда вы отправились на Восток в качестве командующего — не так ли? Вы отправились в Польшу и затем в Советскую Россию, не так ли?
Кессельринг: Да, в Польшу и Советскую Россию, так точно.
Джексон: Считали ли офицеры, участвовавшие в польской и русской кампаниях, что правила Гаагской конвенции об обращении с военнопленными не должны были применяться в отношении Советской России?
Кессельринг: Это не было мне известно.
Джексон: Вы показали, что военно-воздушный флот был только орудием защиты. Это ваши показания?
Кессельринг: Так точно.
Джексон: Какова же была военная сила Германии в начале польской кампании в различных типах самолетов?
Кессельринг: Поскольку в последнее время я уже не принадлежал к главному штабу, я могу дать только приблизительные сведения. Я не могу отвечать перед историей за них. У нас было около 3 000 боевых самолетов. Насколько я могу вспомнить, всегда было около 30—40 тактических групп бомбардировщиков, такое же количество истребителей и 10 групп пикирующих бомбардировщиков.
Джексон: Назовите количество самолетов в каждой группе.
Кессельринг: Всего 30 самолетов, из которых примерно пять-семь самолетов за день сбивалось.
Для того чтобы продолжить, я должен сказать, что было около 10—12 групп пикирующих бомбардировщиков, включая сюда штурмовики и многоместные истребители. Кроме того, к этому же числу относится примерно такое же количество разведывательных групп и некоторое количество самолетов морской авиации.