Файф: Как вы думаете, что же вы сказали вместо слова «решительность», если вы не употребили его?
Кессельринг: Я сказал, что суровые меры ведут к быстрейшему достижению успеха.
Файф: Именно так я ставлю перед вами этот вопрос, свидетель, — «суровые меры»...
Кессельринг: Но только в целях тактических успехов. Разрешите мне еще раз подчеркнуть, что я солдат, а не политик, и я не действовал как политик. В тот момент я действовал соответственно требованиям генерала Штудента.
Файф: До того как я перейду к тактическим вопросам, я прошу вас ответить, приходилось ли вам вообще работать с подсудимым Редером? Вообще, вы должны были работать с Редером?
Кессельринг: Гросс-адмиралом Редером?
Да, но лишь в вопросах большого масштаба, в той мере, в какой приходилось обсуждать морские вопросы.
Файф: Я хочу только, чтобы вы выслушали изложение тех взглядов, которые высказывал подсудимый Редер, и сказали бы Трибуналу, согласны ли вы с ними. Этот документ, предъявляемый Великобританией под №ВБ-274, документ Ц-157, изложенный в стенограмме суда на стр. 2735. А сейчас, будьте любезны, слушайте внимательно.
«Желательно основывать все принимаемые военные меры на соответствующем международном праве. Однако те меры, которые считаются необходимыми с военной точки зрения, обеспечивающими решающий успех, должны приниматься даже в тех случаях, если они не предусмотрены соответствующим международным правом».
Вы согласны с этим?
Кессельринг: Я не могу сказать, чтобы я был полностью согласен.
Файф: Хорошо, на минуту обратимся к словам подсудимого Редера. Вы согласны с ними?
Кессельринг: Нет.
Файф: Я перехожу к тактическому положению в Роттердаме.
Я хочу, чтобы вы вспомнили о времени; известно ли вам, в какое время дня началась бомбардировка Роттердама?
Кессельринг: Насколько я знаю, после полудня, около 14 часов.
Файф: Я намеревался назвать вам время — 13.30.
Кессельринг: Очень возможно.
Файф: Известно ли вам, что переговоры о капитуляции начались с 10.30 утра?
Кессельринг: Нет, как я уже сказал вчера, об этом я ничего не знаю.
Файф: Известно ли вам, что в 12.15 голландский офицер капитан Беккер направился к германской линии, увидел генерала Шмидта и генерала Штудента и что генерал Шмидт написал предложенные пункты капитуляции в 12.35?
Кессельринг: Нет. Мне это неизвестно.
Файф: Вам никогда об этом не говорили?
Кессельринг: Нет, никогда ничего не сообщали, по крайней мере, я не помню об этом.
Файф: Видите ли, свидетель, это произошло за 55 минут до начала бомбардировки.
Кессельринг: Самое существенное то, что генерал Штудент отказался от этой атаки. Но она все-таки произошла. Этот отказ от атаки не дошел до меня, так же как и до соединения.
Файф: Я хочу только, чтобы вы вспомнили о некоторых фактах, и затем я задам вам ряд вопросов. Для ответа на условия, которые обсуждались, был дан срок. Ответ должен был поступить в 16.20. После того как капитан Беккер уехал в 13.22, увозя с собой условия капитуляции, в 13.25 германскими сухопутными войсками под командованием генерала Штудента были выпущены две красные ракеты. Вы когда-нибудь слышали об этом?
Кессельринг: Об этих фактах я тоже ничего не слышал. Двух красных ракет было бы недостаточно для этой цели.
Файф: Правильно. Но в дополнение к этому ваши сухопутные войска имели великолепную радиосвязь с вашими самолетами, — не так ли? Вы ответите на мой вопрос?
Кессельринг: Вчера я уже заявил...
Файф: Пожалуйста, отвечайте на вопрос.
Кессельринг: Да и нет. Насколько я знаю, непосредственной связи между наземной базой и самолетами не было. Как я уже показал вчера, связь между командным пунктом и авиационным соединением осуществлялась через наземную базу.
Файф: Если нужно было бы передать сообщение воздушному флоту и прекратить бомбардировку, это легко могло быть сделано по радио, не пуская этих двух красных ракет?
Кессельринг: По моему мнению, да.
Файф: Итак, я заявляю вам, что все видели приближавшиеся бомбардировщики. Вы знаете, это? Генерал Штудент видел приближавшиеся бомбардировщики. Вы знаете это, — не так ли?