Тэйлор: Это ваша подпись?
Манштейн: Да, это как будто моя подпись, но я должен сначала прочесть этот приказ, чтобы вспомнить, издавал ли я такой приказ или не издавал.
Тэйлор: Документ, как это видно в самом начале страницы, имеет пометку XXX корпуса Р.О., что означает разведывательный отдел, не так ли?
Манштейн: Да, это отдел, который занимался собиранием сведений о противнике, и ведал вопросами борьбы со шпионской работой противника. К секретной службе он не имел никакого отношения.
Тэйлор: И как раз под этим есть штамп 72-й дивизии — 26 ноября 1941 года. Дневник №1-с и здесь видно, что он был издан главным командованием 11-й армии, в штабе армии 20 ноября 1941 г. Секретно. Вот его текст.
«С 22 июня германский народ находится в состоянии смертельной борьбы против большевистской системы. Эта борьба ведется не только против советских вооруженных сил в традиционной форме, установленной правилами ведения войны в Европе. Борьба ведется и за линией фронта; партизаны, снайперы, переодетые в гражданское платье, нападают на отдельных немецких солдат и мелкие подразделения и пытаются нарушить работу службы подвоза путем диверсий с помощью мин и адских машин. Большевистская система должна быть уничтожена раз и навсегда...
Германский солдат имеет задачу не только раздавить военный потенциал этой системы, он является носителем народной идеи и мстителем. Борьба в тылу пока еще воспринимается недостаточно серьезно, необходимо требовать активного содействия всех солдат при разоружении населения, для проверки и ареста всех скитающихся солдат и гражданских лиц и уничтожения большевистских символов. Всякие акты саботажа должны быть немедленно наказаны самыми жесточайшими мерами.
Продовольственное состояние на родине делает необходимым, чтобы войска кормились продовольствием оккупированных областей и, более того, чтобы как можно большие запасы были переданы для потребления на родине. В особенности в городах противника большая часть населения должна будет голодать. Невзирая на это, ничто из того, что было пожертвовано родиной ради нас, не должно быть из ложного чувства человечности отдано военнопленным или населению, если они не находятся на службе у германских вооруженных сил... Задачей командиров всех чинов является постоянно напоминать о значении настоящей борьбы».
Как видно, этот приказ должен быть распространен вплоть до полка и самостоятельных батальонов.
Действительно ли вы издали этот приказ на основании предложения, которое пришло к вам вместе с приказом Рейхенау? Сходство между этими двумя приказами поразительно и их даты почти совпадают?
Манштейн: Я должен сказать, что я совсем не помню об этом приказе. Судя по подписи и особенно по тому, что написано в его последней части, я должен предполагать, что приказ подлинный и был издан действительно мною. Издан ли он на основе приказа Рейхенау, я при всем желании не могу сказать. Но я должен указать на то, что если здесь сказано «...следует уничтожить систему», то здесь имеется в виду уничтожение большевистской системы, а не уничтожение людей. Далее я должен указать на то, что там вовсе не говорится о сотрудничестве с СД, о котором и не могло быть речи на основании тех недостаточных знаний того, чем занималась СД.
Тэйлор: Вы не читали приказа Рейхенау, не правда ли?
Манштейн: Надо сказать, что я совершенно забыл приказ Рейхенау и вспомнил его только после того, как он был предъявлен здесь, среди других документов. Но я забыл даже приказ, изданный мною. И это не удивительно, так как прошло уже много лет и я за эти годы подписал сотни, может быть, даже тысячи приказов. Я не могу помнить каждую деталь.
Тэйлор: Скажите, пожалуйста, вам трудно вспомнить этот приказ, вероятно, потому, что вы подписывали много подобных приказов?
Манштейн: Нет, я не подписывал таких приказов, но я должен был вообще читать и подписывать много приказов. В конце концов, нет ничего удивительного в том, что я забыл этот приказ, что я вполне признаю.
Тэйлор: Я вас спрашиваю, могли ли эйнзатцкоманды уничтожать евреев, чтобы солдаты ничего не знали об этом?
Манштейн: Это вполне возможно, ибо, как показал Олендорф, эти расстрелы проводились под видом «переселения» евреев. Евреи доставлялись в отдаленные места, расстреливались там и закапывались в землю, так что вполне вероятно, что военные органы лишены были возможности узнать об этом.