«Если сделать так, как предлагаю я, с чем также согласен Тим, то не будет нанесено никакого ущерба. Это должно быть сделано во что бы то ни стало. Больше того, я считаю, что при любых обстоятельствах мы должны снабдить рабочей силой угольную промышленность. Большую часть рабочей силы, которую мы получим с Востока, составляют, конечно, женщины. Но женщины с Востока вполне привычны к полевым работам и особенно к той работе, которая должна быть сделана в течение ближайших недель, как, например, вспашка, посадка корнеплодов и т.д. Женщины вполне пригодны для этого. Следует только иметь в виду одно: вы должны вначале обеспечить сельское хозяйство этими женщинами и только затем забрать рабочих-мужчин. Было бы неправильным забрать сначала мужчин и оставить таким образом фермеров без рабочей силы на период от четырех до шести недель. Если женщины прибудут спустя такой промежуток времени, то это будет слишком поздно».
Я спрашиваю вас, сколько женщин было вывезено для сельскохозяйственных работ в результате этого совещания?
Мильх: На этом совещании высказывались лишь предложения с нашей стороны о том, как можно добиться равновесия в распределении рабочей силы между промышленностью и сельским хозяйством, чтобы дать ему достаточно рабочей силы. Без рабочей силы в горной промышленности нельзя было дальше вести войну. Необходимо было достать рабочую силу, и для этого было сделано предложение, каким образом можно произвести обмен рабочей силы. Нужно было заменить мужчин, занятых в сельском хозяйстве, женщинами, которые, конечно, не могли работать в шахтах.
Джексон: Кому вы сделали эти предложения? Вы говорите, что это были не решения, а только предложения?
Мильх: Да, это было предложением министерству труда или властям по распределению рабочей силы. Я вижу здесь имя Тим. Это был один из ответственных чиновников по распределению рабочей силы.
Джексон: И Заукелю?
Мильх: Я не помню, был ли там Заукель. Я вижу лишь имя Тима.
Джексон: Из протоколов совещания явствует, что он там присутствовал. Но независимо от того, присутствовал он или нет, вы направляли ваши предложения Заукелю в отношении потребностей в рабочей силе, не правда ли? И поручали ему обеспечивать рабочую силу? Не так ли?
Мильх: Да, мы испытывали необходимость получить рабочих для рудничных работ. Новых рабочих мы не могли достать, следовательно, можно было лишь произвести замену.
Джексон: Я понимаю вас. Вы сбережете нам много времени, если будете отвечать только на вопросы.
Я обращаю внимание на совещание №54 центрального бюро планирования, которое состоялось 1 марта 1944 года. На этом совещании, я вам напоминаю, в числе присутствовавших были Заукель, Мильх, Шрейбер и Кернер. Оно происходило в министерстве воздушного транспорта и вы обсуждали на нем желательность изъятия из Франции юношей с тем, чтобы они не были в состоянии действовать в качестве партизан в случае вторжения союзников во Францию. Вспоминаете ли вы это совещание?
Мильх: Деталей я не помню. Я уже на других допросах, как в Нюрнберге, так и в Англии, говорил, что совершенно невозможно вспомнить все эти события в точности, так как их было чрезвычайно много.
Джексон: Вам поможет, если вы обратитесь к странице 1799 и прочтете следующую запись, имеющуюся после фамилии «Мильх».
«Мильх: В случае, если высадка десанта произойдет во Франции и окажется до известной степени успешной, мы столкнемся с такой волной партизанского движения, с какой мы никогда не встречались ни на Балканах, ни на Востоке, и это произойдет лишь потому, что мы сделали это возможным, обращаясь с ними не так, как это было нужно. Четыре полные возрастные группы выросли во Франции — мужчины в возрасте от 18 до 23 лет, то есть в том возрасте, когда молодежь, движимая чувством патриотизма либо подстрекаемая другими, готова пойти на все, чтобы найти выход своему чувству ненависти. И, конечно, вполне естественно, что они ненавидят нас. Эти люди должны были бы быть призваны по возрастным группам и отправлены в Германию, так как они представляют собой величайшую опасность, которая угрожает нам в случае высадки.
Я твердо убежден, как я уже заявлял несколько раз, в том, что если начнется вторжение, то акты саботажа на всех железных дорогах, промышленных предприятиях и базах снабжения будут повседневным явлением. Однако тогда мы не будем располагать нашими войсками для поддержания порядка внутри страны, так как они должны будут сражаться на фронте, имея в своем тылу очень опасного врага, нарушающего линии коммуникаций и т.д. Если же были бы приняты достаточно суровые меры, то в критический момент в нашем тылу было бы все спокойно, как в могиле. Я неоднократно подчеркивал необходимость всего этого, но я боюсь, что ничего еще не делается в этом направлении. Когда же мы будем вынуждены прибегнуть к расстрелам, то будет уже слишком поздно. Тогда мы уже не будем более располагать людьми для того, чтобы встретить партизан».