— Тай, а я для тебя — кто? Игрушка? Черт, я же чуть не убила этого тэя и вообще наворотила невесть что и… и до сих пор не понимаю ничего. Как ты выбрался из шлака? Мне Кит еще на подлёте сказал, что тебя там нет, и что не надо задавать вопросов. Он знает тебя?
— Мы в какой-то мере соседи.
— Упс… Это ваши коровы в прошлом полувеке сжевали стену отчуждения дрюккелей, гражданин пастух?
— У вас есть свидетели, гражданка габло? — поднял он бровь с исключительной невозмутимостью. — Меньше знаешь, крепче спишь, сказала одна умная Сима.
— Она не выспалась нифига. И она прекрасно отдохнула.
— Все же я немного родственен морфам, как… потомок. Дальний. Сима, как ты меня опознаешь? Это важно. Это немыслимо и ново, у меня голова идет кругом от осознания своей индивидуальности.
— Не знаю, как. Однозначно. Что это за цветок?
— Энна, — тихо шепнул Тай. — Правда. Только это очень молодой и маленький энна. Если его укоренить, а я слил тебе информацию, как именно, он приживётся и постепенно вырастет. Передай на воспитание Павру, расскажи все подробно про уход. Павр дотошный, а ты погубишь редкость, совсем редкую редкость, если доверить тебе полив и рыхление.
— Слушай, я вот думала вчера, когда мне было пусто и глухо, что все улетели и начинается большая полярная зима без событий и солнышка. Я ошибалась? Но ты сейчас пропадёшь и надолго. А мне больше не грустно.
— Вокруг тебя скоро накопятся новые гости и новые беды, — пообещал Тай. — Мне, правда, пора. Но если мир свихнулся и сделался тесен, я еще окажусь в этом габе. Сима, солнышко, расти энна и думай о хорошем. Вот тебе письмо от Дэя, а вот письмо от Саида. Я неплохой почтовик, правда?
— Ты черт бесхвостый! Спорим на все золото мира, что ты еще явишься смущать Симу?
— Зачем оно тебе? Золото.
— Говорят, черти губят людей через золото. Хочу тебя обезоружить.
— Не переживай, времена меняются. Сейчас золото мало кого губит. А в прочих смыслах Игиолф более черт, чем я.
— Выкрутился. Зачётно.
Он серьёзно кивнул и удалился… А Сима, которая не выяснила у Дэя подробности про бога, и у этого существа не спросила ничего важного о чертях. Ну, что мне со мною же самой делать? Вот такая я, интеллект тридцать один и низкая тревожность.
«Симочка, прости, я ужас как вспылил. Но я обещаю обдумать все, что ты мне сказала и постараться понять — прямо по пунктам, начиная с травы и костра. Как я мог не догадаться: ты же доверила мне морфа, а это кое-что значит… Саид». Коротко, зато с душой. Черт, почему я не испытываю хотя бы угрызений совести? Только покой… Вся беготня из-за Тэя в прошлом. Я ничего ему не должна. Он мне — тем более.
«Сима, не верь ни единому слову этого типа с тысячей имён. Он исключительно безвреден для тебя лично, но столь же коварен в масштабах универсума, не как грань, но как целое. Кажется, я даже помню его.
На Земле мне нравится, и это с первого взгляда. Твоя мама восхитительно готовит мусаку. Будет оказия — перешлю. Твой брат все осознал с первого объяснения и взращивает молодую бегонию. А я как раз теперь с интересом листаю письма с Земли, есть такая книга. Вряд ли ты её читала, а жаль… Впрочем, если подумать, наша история только начинается, еще успеешь».
В дверь энергично постучали. Я фыркнула от возмущения. Красиво уйти — это надо уметь. Кое-кто удалился и грамотно поставил квиппу.
— Что, ни фига не кай? — спросила я, резко дёргая дверь.
— О-кей, — вроде бы согласился Билли, отодвигая меня и шагая через порог. — Сэмми, для исполнения мечты мне требуется псих русский. Игль обещал, что ты два раза годишься, а выбора все равно нет. Сэмми, мы в гости. Нас двое. Ты круто атипична, я еще с той стороны двери, а ты уже решила, что все о-кей!
Игль с замечательно натуральным смущением поулыбался и втиснулся в дверь.
— Империя наносит удар, — буркнула я, соображая, сколько они надышат. А сколько выпьют…
Улыбка расплывалась на моем лице все шире.
— Сэмми, мы с Иглем обсуждаем вопрос. Глобальный, — начал излагать повод для выпивки Билли, и с каждым словом мне делалось все уютнее. — Что насущно необходимо землянину для выживания? Вот, скажем, мой НЗ включает ноги и высшие ценности, в первую очередь свободу. Американскую свободу, ту настоящую, которую испохабили корпорации, кредиты и тяга к сытости.
Билли добрался до кухни. Там все проверил и вернулся недовольный.