— Общины собираются в одну армию, — спокойно отвечает Гэни. — Это меня могло бы обеспокоить, но армия пойдет на О-1, а наша община в глубине О-3.
— Значит, ты не в деле?
— Мы не в деле. Нас не интересует власть, за которую платят кровью. Волколюды должны быть человечными. Достаточно, чтобы заслужить право на спокойную жизнь во Всемирье.
— У вас никогда не будет спокойной жизни, если ублюдки из «Клыков и славы» доберутся до власти.
— Это их лап дело? — Гэни старается делать вид, что вовлечен в разговор, но взгляд его то и дело скользит прочь.
Шайль видит, куда направлены глаза мальчишки. В крипте было темно — в кабинете достаточно светло. И пусть девушка перетягивает грудь бинтами каждое утро, это едва ли мешает. Да и дырка в футболке, приоткрывающая часть живота…
— Я слышала, что да, — отвечает Шайль, стягивая с себя куртку.
Без объяснений. Без комментариев. «Нитро» в этот раз дал прилив бодрости, облегчил чувство усталости. И девушка смогла снять куртку небрежными и естественными движениями. Ярко-красная футболка. «Сила, триумф, превосходство». Это то, чего Шайль добивалась в разговоре с Гэни. Мальчишка уставился на сильные плечи, не скрываемые подкатанными рукавами футболки. Девушка продолжает выдумывать:
— «Клыки и слава» хотят добиться власти. Штурм О-1 займет у них достаточно много времени, чтобы мэр Совински успел отправить сигнал в столицу. После этого придет армия. Освобождение обстреляют. То, что останется, зальют огнем, — Шайль оттягивает ворот футболки, показывая ключицы и глубоко вдыхая. — Нейтралитет в такой ситуации невозможен… Будут только виновные и карающие.
Гэни думает над словами, смотрит на вздымающуюся грудь девушки, на движения сильных рук. Замечает татуировку на плече. «О-3-18» — этот код, выбитый черным под кожей Шайль, придает ей серьезности. Образцовости. И намекает, что есть целая группа людей, работающих под той же маркировкой. Стайность.
Рерол тоже смотрит на это, но по-своему. Опытный волколюд почти смеется, но не над Шайль. Он видит, как реагирует Гэни. И мальчишку можно понять: большая часть волколюдов теряет силу при спокойной жизни. Мышцы, данные генетикой, прозябают без дела. Звери хиреют. Девушки теряют вид плодовитых самок. Парни не выглядят сильными хищниками, добытчиками. Чтобы волколюд выглядел хорошо, ему нужно постоянно работать над собой.
Шайль работала. Боевая подготовка, сражения не на жизнь, а на смерть. Можно быть хоть десять раз безмордым, но это не повлияет на силу. Даже уставшая Шайль все равно внушает уважение и вызывает восхищение, граничащее с подобострастием. И Гэни поддался.
— Босс, я пойду, — Рерол отступает от плеча мальчишки. — Нужно молодняк контролировать, вдруг что случится.
— Ага, иди, — мальчишка явно не против. — К чему ты клонишь, Шайль?
— Откуда ты знаешь мое имя? — улыбается девушка, слыша, как за спиной закрывается дверь. — Я не представлялась.
— Информаторы, — Гэни позволяет себе горделивую усмешку. — Хоть и немного, но ты наследила в О-3.
— Понятно, — девушка зевает, почти не прикрывая ладонью рот.
Клыки блестят в свете кристаллов. Гэни ерзает на стуле.
— Ну так что?
— Мне нужно, чтобы вы потеряли нейтралитет. Когда другие общины пойдут на штурм, хватит одного удара в спину, чтобы все это прекратилось.
— В смысле? — щенок словно проснулся. Удивленно моргнул, пытаясь осознать то, что предлагает Шайль. — Ты хочешь, чтобы мы запачкались?
— Скромная цена в обмен на власть и спасение Освобождения.
— Я ведь говорил, что мы не заинтересованы в кровавой власти. Мы бережем свою человечность, и это важнее политики, важнее города. Как только Освобождение рухнет, нам ничто не помешает переехать.
— Куда? — с невинным любопытством спрашивает Шайль. — В каком городе Всемирья примут волколюдов? Одно дело, если переедет несколько волков. Но общину даже в несколько сотен клыков никто не пропустит.
— Дикие земли. Нам не нужен город, чтобы хранить человечность, — Гэни звучит неуверенно, и детектив цепляется за это.
— А что об этом думают члены общины? Захотят ли они жить отшельниками? Нет, не захотят. Им легче будет переметнуться к тем же «свободным волкам», которые захватят Освобождение, и умереть под обстрелом. Или, допустим, дождаться возвращения человеческой власти и продолжить жить под контролем.
— Не знаю, — честно признается Гэни. — Но они точно не захотят убивать сородичей.
— Почему? Не они ли прибивали к столбам нарушителей? — Шайль достает последнюю сигарету и закуривает. — Нет, Гэни. Они захотят. Потому что по итогу получат что-то. Это будет не только торжество идеалов, не только наказание. Это будет шанс получить новое Освобождение.
— Каким образом?
Гэни-Гэни. Шайль уже устает от твоей расслабленности. Как можно быть лидером, если не способен увидеть пользу тех или иных решений? Девушка успевает подумать, что лучше бы Рерол встал во главе, и продолжает говорить:
— Представь! — детектив наклоняется, упираясь локтями в столешницу. — Взбунтовавшиеся волколюды штурмуют О-1. Хоть как укрепляй район, от такого не защитишься. Мэр знает об этом. И вдруг, в разгар штурма, когда люди уже начинают проигрывать, появляются другие волколюды. Не кровожадные твари, захотевшие уничтожить власть. Спасители. Штурм захлебывается, люди и волки объединяются, мэр Совински писается от счастья и рождается новое Освобождение. Населенное волко-людьми.
— Думаешь, что полиция не справится? — Гэни с сомнением качает головой. — Насколько я знаю, все силы сейчас стянуты к О-1. Не только люди, но и волколюды служат в полиции. Ты тому пример. Еще есть бромпиры, среди которых и сильные маги.
— Ага. И вся эта орава придурков не защитится даже от пары сотен зверей. Я по пути сюда наткнулась уже на четверых красавчиков. Меня чуть не прикончили, хотя я с пушкой.
Шайль касается опустевшей кобуры. Гэни вдруг понимает, откуда на ее лице кровавые разводы.
— Ты их съела? — тихо спрашивает босс «ВолкоЛЮДЕЙ».
Настал решающий момент. Сейчас или никогда. Шайль вздыхает, откидывается на спинку стула, затягивается сигаретой. Это занимает несколько вдохов, за которые в голове девушки проскакивает несколько сценариев. Как только облачко дыма рассеялось, сорвавшись с губ детектива, слова были готовы:
— Думаешь, мне это нравится? Думаешь, я рада, что Освобождение сошло с ума? Впереди нас всех ждет именно такая жизнь: жри или умри. А потом придет армия, и начнется новая война. В ходе которой закон сильного станет единственным. Как долго продержится ваша община? Неделю? Две? В конце концов останется только десяток самых стойких «пацифистов». Это угнетает, Гэни. Ты рискуешь всем, что имеешь, пытаясь остаться в стороне.
Мальчишка думает. Его взгляд все еще скользит по Шайль, но мысли теперь где-то далеко.
— Значит так, — Гэни хмурится, и голос его звенит ударом стали о сталь. — Я не могу вести дела с такой как ты…
***
Шайль злится. Дверца шкафа с протестующим треском срывается с петель, тут же улетая куда-то во мрак. Девушка с руганью замахивается ногой, вбивая пятку в стул. Крепкий удар заставляет ножки треснуть.
— Конечно! — рычит Шайль. — О да! Что же еще?!
Безмолвный труп сидит под стеной, уставившись стеклянными глазами на вакханалию. Девушка с размаху вонзает пальцы в обивку дивана, срывая ее. Мягкий наполнитель неохотно отдирается от пружин. Еще одно матерное слово — Шайль хватает спинку стула и с размаху разрушает его ударом об пол.
— Урод, тьфу, — девушка утирает губы от слюны, выдыхает.
Боль понемногу возвращается, нужно снова выпить дурь. «Нитро» вливается в этот раз гораздо легче. Шайль вздрагивает, морщится, закупоривает бутылку и пихает обратно в карман. Подходит к мертвецу и опускается перед ним на корточки.