— Без разницы, — непрошибаемо пожимает плечами девчонка. — Что с телами? Объясняй.
— В О-3 везде можно увидеть трупы. Но тут на улицах их нет — хотя посмотри, сколько квартир!
Шайль обводит городской пейзаж рукой с зажатой между пальцев сигаретой.
— На улицах должна быть целая куча тел. Но их нет, — продолжает детектив, делая затяжку.
— Значит, их сожрали.
То ли Надин внутри сломалась, то ли сон восстановил силы, нужные для невозмутимости. Но больше нет той девчонки, которая тонула в истерике после расстрела волколюдов. Теперь есть спокойная Надин.
— Сожрали, — кивает Шайль. — Целиком. Кости, внутренности, волосы, одежду. Все. Ничего не смущает?
— Волколюды так не питаются, — подопечная понимает и говорит то, что думает.
Детективу это нравится.
— Только если это не свихнувшиеся волколюды, — намекает Шайль.
— Препарат все-таки начал работать?
— Возможно. Нужно быть готовыми к этому. Гэни говорил про… «успешный результат».
Девушкам не хочется думать о том, что прямо сейчас, теоретически, в О-2 бегает десяток-другой хищников. Которые когда-то были людьми. А теперь — ни зверь, ни человек… но груда костей и плоти, жаждущая еды.
— Если что, я не умею стрелять, — бормочет Надин.
Шайль кивает и швыряет второй окурок с балкона. Допивает кофе.
— Будем собираться. Чем быстрее дойдем до твоего брата, тем лучше.
— Ты все еще хочешь к нему?..
— Я пообещала.
Надин улыбается, но Шайль этого не видит — она уже стоит над своей тяжелой поклажей.
***
Одинокий голубь сидит на перекладине для сушки белья.
Спасаться. Любой ценой.
Голубь задумчиво ходит из стороны в сторону, покачивая головой.
Только не тупик…
Птица замирает, заметив своим большим глупым глазом что-то странное.
Нужно назад, пока еще есть время.
Ярко-красные кроссовки привлекают внимание голубя.
Слишком много мусора… хоть бы не споткнуться.
Пернатый наблюдает за отчаянно бегущей девушкой.
Пожалуйста, Надин, быстрее!
За ней еще одна, и голубь решает взлететь: ему насрать на происходящее в городе.
Шайль запрокидывает голову, услышав странные хлопки над головой. Всего лишь птица. Нога запинается о незаметную ямку. Детектива тянет вниз, бросает кубарем катиться по земле и мусору. Куртка защищает от ушибов, но не спасает время.
Придется.
Шайль даже не поднимается, только переворачивается на спину, стягивая лямку дробовика.
— Мордой в стену! — рявкает, предупреждая Надин.
Но та и сама понимает, что сейчас на линии огня. Шайль раздвигает ноги, направляя дуло прямо между ними — туда, откуда приходилось бежать.
Из-за поворота выносится тощая, мохнатая фигура. Рычит, тяфкает на ходу, сверкая безумными глазами. За ней еще одна, еще… и еще…
Шайль не считает цели. Она знает, что в дробовике семь выстрелов. В «Левиафане» два. А винтовка лежит неподалеку на земле, там четыре… но ими сложнее попасть наверняка.
Грохот. Щелчок передергиваемого цевья. Вылетевшая гильза почти беззвучно падает на землю. Грохот.
Первого преследователя бросает назад. Бегущие за ним перепрыгивают собрата, продолжая сокращать дистанцию. Шайль стреляет настолько быстро, насколько получается, а получается не очень — все-таки непривычно. Крючок продавливается, цевье отходит назад и тут же прыгает вперед. Звук выстрела бьет по ушам, перекрикивая остальные звуки. Надин вжимается в стену и продолжает торопливо идти. Как только оказывается рядом с Шайль — замирает. Боится.
— Сука! — беззвучно ругается детектив, откладывая дробовик.
Их точно еще двое. Звери. Уроды. Мутанты. Какое бы слово использовать?..
Револьвер — напоследок. Шайль хватается за «Шпалу». Упирает приклад в плечо, корчится на земле, пытаясь навести мушку на цель.
«Это конец», — шепчет в голове.
Выстрел точно слышен. Шайль торопливо передергивает затвор. Стреляет, не успев как следует прицелиться. С удивлением замечает, как пуля перебивает тонкую лапу. Но этого мало. Твари плевать, она пытается бежать дальше.
Тень закрывает от Шайль солнце. Девушка успела только выставить ствол «Шпалы», словно копье перед конем, — создание бросается сверху, напарываясь грудью на препятствие.
Бам!
Клыки и вонь. Детектив задыхается. Кулаком бьет в морду, ногой — отталкивает подальше. Мелькнул тесак Надин. Бесполезно?..
Передернуть затвор. Выстрелить. Шайль торопливо отползает назад. Есть еще одна мишень, но ее лапа перебита, она не такая быстрая. Скорее медленная. А вот дружки за ней — достаточно шустрые. Шустрее Шайль, если бы та решила перезарядиться.
— Бежим, — хрипло выдыхает детектив, подрываясь с земли и хватая дробовик.
Надин впереди. Шайль это утешает. На ходу она только и делает, что оборачивается.
Может ли двуногий соревноваться с четырехлапым? Пока их спасает только теснота переулка, в котором твари мешают друг другу. Но впереди залитая солнцем дорога, там много места. Их быстро настигнут…
— В кабину! — рявкает Шайль, выбежав из кишки прохода.
Детектив сразу заметила транспортник. Полицейский. Толстая обшивка, узкие окна по бокам и одно большое лобовое, но защищенное сеткой. За открытой дверью труп, застрявший в паутине крепкого ремня безопасности. Ему оттяпали только голову, но это не важно…
Надин рыбкой ныряет внутрь, не брезгуя ни кровью, ни запахом, ни мертвецом. Шайль — следом. С хлопком закрывает дверь. Не успевает перевести дух, как транспортник уже вздрагивает от сильного удара телом.
Дрожащая рука лезет в рюкзак, заряжает в дробовик патрон за патроном. Единственный выход. Взгляд успевает лишь мельком замечать все новых тварей — они все это время бежали по следам, на запах, на шум выстрелов…
— Шайль!.. — вскрикивает Надин.
Детективу даже не нужно вглядываться. По улице со стороны носа автомобиля несется еще одна толпа. Нет времени ругаться, нет времени думать… Только молиться луне и стрелять.
— Заряжай винтовку! — рычит Шайль, упирая подошву кроссовка в бедро трупа и пристраиваясь для стрельбы. — И пали по ним! Ради всего, просто делай что-то!
— Хорошо! — почти со слезами кивает Надин.
Больше девушки не смогут поговорить — дальше только вой глоток и грохот выстрелов.
Дробовик огрызается. Злобно. Презрительно. Твари осаждают транспортник, пытаются пробить когтями и зубами его металлическую обшивку. Девушкам очень повезло, что полицейский сдох именно здесь, в своем автомобиле.
Шайль стреляет прямо через узкое окно… нет, бойницу. Гильзы скачут по кабине, прыгают на пол, мелькая ярким пластиком. Детектив чувствует, как плечо болит, голову раскалывает шум. Шайль вытягивает ствол разряженного дробовика из широкой щели, отпихивает Надин от рюкзака и достает жменю патронов. Некоторые сыпятся на пол, но большая часть остается в ладони.
Детектив заряжает, еще несколько пихает себе в рот. Из него доставать будет удобнее. Клыки впиваются в пластик и металл, в нос бьет ароматный коктейль — старая и свежая кровь, смешанная с горелым порохом. Сердце готово порваться под ударами адреналина. Шайль и сама не знает, что с ней, но смеется, чувствуя, как во рту становится все больше слюны.
Транспортник вовсю трясется, скрежещет. Куда ни глянь — повсюду тела. Мертвые, живые… Твари рычат, но не могут добраться до жертв. Отлично, потому что Шайль не собирается отдаваться.
Надин, кажется, тоже стреляет. Гораздо медленнее, но стреляет. Шайль сильно не всматривается, главное, что дробовик еще есть чем заряжать.
Обслюнявленные патроны лезут в патронник. И все ради того, чтобы стать гильзами и вылететь после движения цевья.
Бам, бам! Боль в плече? Глухота, смешанная со звоном? Ноздри щипает? Да плевать!