– Молчи…– белые пятна на коже чешутся, но я чую, что надо держаться от соблазна, а не то расчешу до крови. А там уже сложнее скрыть! Это эти следы я скрою за длинным рукавом, а кровь?
Сигер увидит, учует и поймёт, своим морем поймёт бунт моего. И мне точно конец. Так что терпи, Эва, во имя Морского Царства терпи, надейся, что это недолго.
К слову, о рукавах. Сейчас моё платье открывает пятна. Это неправильно. Надо поменять наряд, да поторопиться к обеду с драгоценным братцем, которого я мысленно уже обратила в пену морскую раз двести, не меньше.
Шорох за спиной…служанка! Зараза. Но мне некуда деться от её всевидящего чутья – всех моих слуг Сигер сменил. На всякий случай. Впрочем, Хотэма он убил, а я ничего не смогла сделать.
Нет, я могла сделать. Я не стала. Я не выдала себя, не выдала того, что Хотэм был на моей стороне всегда, и я об этом знала. Я промолчала и была вынуждена увидеть как он умирает в своей преданности мне.
Царь или царица должны защищать своих. А я? У меня прекрасное оправдание – я, друзья мои, ещё не на троне, а потому защитить никого не могу. Оправдание хорошее, но море во мне ему не верит.
– Что-то случилось, Хейли? – но надо держать себя вежливо. Даже со служанками. Особенно с ними. Пусть они тебе не нравятся, пусть они глупы, но именно малые, незаметные люди решают столь много. Они видят, они шпионят, они вовремя скрывают тайны и выдают их.
Я всегда пыталась помнить и простых солдат, и простых кухарок. Кто знает, что будет? А мне задать пару вопросов, да назвать по имени, да показать тем свою благодарность и расположенность несложно.
Хотя сейчас это как раз и сложно. Море волнуется во мне и меня тошнит. Но я держусь из злости и ненависти – оказывается, это прекрасная опора.
– Царь хочет знать, будете ли вы на ужине? – Хейли молода. Она не понимает ещё расстановки всех сил. Скорее всего, Сигер передал, что я больна, может быть, и умом, после смерти отца. Вот она, из искренних побуждений, и будет приглядывать за мной.
Если это так – хорошо. В этом случае, я быстро перетяну её на свою сторону. Главное, не ошибиться.
– Буду, Хейли.
Я раздумываю. Если попросить Хейли помочь мне переодеться, она увидит белые пятна на моей коже. В таком случае – что? Она спросит про них? Или сразу доложит Сигеру? А тот поймёт, что меня разрывает море и что я подтравливаюсь, чтобы не быть в смерть отравленной.
Сложно-сложно! Впрочем, сейчас мы и проверим. Рискнём.
– Хейли, помоги мне, пожалуйста, зашнуровать платье, – значит, выбираем середину.
Она кивает. То, с какой внимательностью она следит за мною, меня раздражает. Но все, кто хочет жить и править, должны уметь скрывать эмоции.
– Только не смотри на мои руки, – прошу я, заранее рассчитав тон. Пусть будет тихий, напуганный.
– Да, царевна, – соглашается она и, конечно, смотрит. В зеркале я вижу, как взгляд её находит белые пятна на моей коже.
Она удивлена, а я, словно спохватившись, рву верх платья, стремясь скрыть пятна.
– Я ведь просила! – теперь укор.
– Царевна, я…– она напугана. Вероятнее всего, она переживает о том, что я заразна. Не бойся, девочка, море не передаётся такой болезнью.
– Просила же! – в голос побольше слёз. Для верности, закрыть лицо, как бы стыдясь. Плакать царевне непозволительно. Во всяком случае, не перед служанкой. Но вот судорожно вздохнуть, да, вот так, Эва, ты молодец.
– Царевна…– Хейли расстроена всерьёз. Ещё бы!
– Не говори, – прошу я, – иначе тебя накажут.
Теперь отнять руки от лица, отвернуться, вроде бы я перебираю костяные гребни на столике, выбирая нужный. Я нарочно говорю «тебя накажут», потому что она молода и не знает, что такое наказание.
Но боится.
– Тебя накажут, – повторить уже увереннее, – это тайна.
– Вы больны? – догадывается служанка.
Больна, дитя моё, больна морем. Я предаю его, чтобы спасти моё царство. Я пущу в нём кровь, вздыблю его, и чернота разойдётся множеством кругов.
– Больна…почти, – усмехнуться, чтобы даже Хейли поняла, что всё не так однозначно.