– Что же с вами? – пугается она.
– Видишь ли, – побольше равнодушия, мол, я со всем смирилась, – есть такие положения, когда ты будешь мешать. Не скажу кому. Не стану. И тогда у тебя пойдёт болезнь.
Любой новичок при дворе понимает подобный намёк. Даже Хейли соображает. Она смотрит с ужасом, даже рот зажимает, чтобы не вскрикнуть.
– Не говори никому, – повторяю я, – иначе с тобой будет то же.
Она молода и красива, а в молодости очень страшно понять, что ты можешь потерять красоту и потеряешь её однажды. Наверное, для неё мои белые пятна ещё более уродливы, чем для меня. Всё-таки, я старше. И живу дольше.
А дальше как я и думала – она клянётся всем-всем-всем, что никому не скажет. Я утешаю её, дарю её гребень, украшенный мелкими синими жемчужинками. Они тонкие и блестят. Она даже забывает про меня и про пятна, любуется. Царский подарок. Только для меня это пустое, но зато она целиком моя.
Всё просто. Как же я люблю когда всё просто. Верить я ей пока не буду. Проверю, как держит она тайну. Но заручиться поддержкой на любом уровне – полезно.
Море недовольно во мне. Оно жаждет войны. Тот, кто сказал, что море – это мир, это жизнь и благословение, никогда не видел настоящего шторма. Море – это война, смерть и проклятие.
И всё это клокочет внутри, требует выхода, а не находя, ползёт по моему телу, проступает жаром и холодом. Я мёрзну и в то же время горю.
– Действуй, действуй! Убей его! убей врага! – беснуется во мне стихия и её голос мне уже слышен отчётливо.
– Тер-рпи! – требую я и сжимаю ладони так, что ногти впиваются в кожу до крови.
Терпи, Эва, терпи. Море возьмёт своё.
***
Сигер поглядывает на меня с тревогой и одновременно триумфом. Я ему опасна, но он хочет убедиться, что я сломлена. Наверное, такой я ему и кажусь – слабой и сломленной, вон, даже сижу рядом с братом-полукровкой Бардо, которого сам Сигер презирает.
Я, кстати, тоже. Ты либо сухопутная, либо морская душа. А Бардо – и там, и тут чужак. Но я должна иметь как можно больше союзников, а потому никогда, даже пока был жив отец, никакого грубого слова. Брат, такой же брат.
Ненавижу…
– Эва, сестра моя, ты слова не сказала ещё о моей гостье! – Сигер обращается ко мне нарочно громко.
Я не даю ему покоя одним своим присутствием.
Я спокойно отставляю кубок с вином в сторону. Внутри меня всё напряжено, но я не должна показать этого, не доставлю я Сигеру такого удовольствия. Оценивающе оглядываю красавицу из морского древнего рода, одну из потенциальных невест для моего брата.
Мне не нравится то, что она смотрит на Сигера с обожанием. И то, что она красива и молода. Я почти чувствую себя преступницей.
– Элайя очень красива, надеюсь, она будет для тебя счастьем, мой царь, – я отодвигаю кубок ещё дальше, – вы очень красивро смотритесь вместе.
Ещё ничего не решено, и Элайя одна из потенциальных невест. Она улыбается, смущается, радуется моей высокой оценке.
Радуйся-радуйся, рыбка блестящая! Ты, конечно, ни в чём не виновата, но как же ты мне мешаешь! Если у Сигера будет семья, свои дети, я стану ещё дальше от трона, а это значит, что тебе не жить.
Причём сейчас. Сегодня. Благо, не я одна не уважаю Сигера и не вижу в нём Царя. Благо, многие его советники преданы не трону, а морю, а море не говорило никогда детям убивать отцов. Наоборот – да, было дело. Но Сигер чужой для моря!
– Спасибо, царевна, я надеюсь, что мы с вами станем сёстрами, – красавица улыбается. Она счастлива.
Сёстрами? Да пошла ты! У меня их и без того много. Ты кем возомнила себя, селёдка? Я из царского рода, а ты мне в сёстры набиваться?
Эва, ты разошлась! Даром, что на лице нет и тени истинных мыслей – всё одно, недостойно так даже думать. Улыбайся, Эва, улыбайся.
– Она очень мила, правда? – допытывается Сигер. – И всё её семейство очень плодовито.
Да знаю я, знаю. Знатная фамилия мне уже и без того указка. Ну, милая, прости, ты не виновата.
– Давайте выпьем за красавицу? – перебиваю я. Я показываю Сигеру, что я нервничаю. Он доволен. Он думает, я боюсь за власть, которая всё дальше и дальше от меня. Ему неинтересно сражаться с полукровкой Бардо или блаженкой Аланой, которую он легко посадил под арест или с другими братьями и сёстрами. Нет, ему интересно унизить меня, растоптать.