Казалось, после всего сказанного об этом журнале критике будет подвергнут его издатель — редактор Греков. Однако здесь неожиданно у Крыленко проявляются человеческие нотки. Он заявляет, что не считает нужным проявлять по отношению к Грекову какие-либо репрессивные меры. «Н. И. Грекова мы не хотим заподозрить в каком бы то ни было отношении, он — достаточно известная фигура в шахматной среде, и данных, которые бросили бы на него какую-либо тень с какой-либо стороны, у нас нет». Крыленко даже предложил трудоустроить Николая Ивановича...
Здесь стоит остановиться на экономическом положении страны. После отмены НЭПа и начала коллективизации, а затем и индустриализации оно значительно ухудшилось. Проводимые с кавалерийским наскоком преобразования шли с трудом, вызывая недовольство самых различных слоев населения. И чтобы исключить всяческое сопротивление, в конце 20-х — начале 30-х годов И. Сталин, ставший фактически единоличным диктатором, проводит один за другим ряд громких политических процессов — «Шахтинское дело», «Промпартии», «Крестьянской партии» и меньшевиков. На всех этих процессах государственным обвинителем выступает Крыленко. У процессов есть и другая цель — свалить вину за неудачи на капиталистическое окружение, остатки недобитых классовых врагов, «вредителей» и политических противников. С этой точки зрения «меньшевики» явились идеальной мишенью. Среди тех, кто попал на скамью подсудимых, оказался проблемист с мировым именем J1. Б. Залкинд, руководитель Всесоюзного объединения любителей задач и этюдов. О судьбе Льва Борисовича Залкинда и о положении дел с композицией мы уже рассказывали раньше. Отметим только, что по отношению к собрату-шахматисту Крыленко на процессе не проявил ни малейшего снисхождения. Для фанатика-коммуниста он был политическим врагом и, значит, заслуживал самого сурового наказания. Ему впаяли 8 лет лагерей.
Дело меньшевиков было последним процессом, на котором Крыленко выступал в качестве государственного обвинителя. В 1931 году его назначили народным комиссаром юстиции РСФСР, освободив от обязанностей прокурора. То ли Сталину не нравилась его прямолинейность и отсутствие гибкости, то ли самому Крыленко хотелось освободиться от этой работы. Будучи наркомом юстиции, он занимался вопросами так называемой «социалистической законности». Как написано в энциклопедическом справочнике «СССР» издания 1979 года — «Один из первых руководителей советской юстиции Крыленко дал правильную марксистскую трактовку права, его материальной обусловленности, классовой сущности, назначения». Однако там не написано, что он поддерживал постулат Вышинского, гласящий: «Для признания обвиняемого виновным в измене Родине, шпионаже и диверсии, в любом контрреволюционном преступлении никаких доказательств не требуется. Достаточно одного признания вины самим обвиняемым». А как мы знаем, признания выколачивались любыми способами, в том числе истязаниями и пытками. «На органах юстиции,— писал Крыленко в 1935 году,— лежит задача предвидеть все возможные вылазки классового врага, умело распознать их и направить против врага мощное оружие репрессий, которое дано им в руки». Несмотря на то, что Крыленко не раз демонстрировал свою лояльность сталинскому режиму, его звезда начинает закатываться. Так на XVII съезде партии (1934 г.) его не выбрали в ЦК. Это был тревожный сигнал.
Осенью 1935 года я впервые посетил Московский шахматный клуб, который находился тогда на Ильинке, в помещении Народного комиссариата юстиции. Там в первый и единственный раз я увидел Крыленко, который, переходя от стола к столу, наблюдал за игравшимися партиями. Он оказался небольшого роста, с бритой, гладкой как бильярдный шар большой головой. На нем был темно-синий френч, а на ногах сапоги. Меня поразили его глаза, большие, с красноватым оттенком. Много позднее я понял, что это были глаза систематически не высыпавшегося человека.
И было от чего! В конце 1934 года убили С. М. Кирова, и Наркомат юстиции готовил показательные процессы троцкистов и бухаринцев. Крыленко оставался одним из немногих уцелевших соратников Ленина. Понимал ли он, что и над ним нависает разящий меч сталинского правосудия? В начале 1938 года в «Правде» появилась карикатура — лобастый человек, в котором легко можно было узнать руководителя советских шахмат, в альпинистском снаряжении, с ледорубом в руке, сидя на пеньке, играет в шахматы. Как известно, Крыленко, кроме шахмат, активно занимался альпинизмом, сам совершал высокогорные восхождения. Из газеты можно было узнать, что работа Наркомюста подвергнута на сессии Верховного Совета страны самой жесткой критике. И когда был опубликован новый состав правительства, Крыленко в нем уже не оказалось. А 4-й номер газеты «64» от 20 января не содержал ни одного слова о шахматах. Он целиком был посвящен итогам сессии Верховного Совета СССР и решениям очередного Пленума ЦК ВКП(б). Постановление Пленума называлось так: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям: исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». В этом решении говорилось, что еще не вскрыты и не разоблачены отдельные карьеристы-коммунисты, старающиеся отличиться и выдвинуться на исключениях из партии, на репрессиях против членов партии, старающиеся застраховать себя от возможных обвинений в недостатке бдительности путем применения огульных репрессий против членов партии».