—Ишь, до чего дошли. На заседание по футболу хромых присылают!
Парадоксально, но Аполлонов любил шахматы и неплохо в них разбирался. Вспоминаю, как мы уезжали на международный турнир в Щавно-Здруй. Самолет улетал поздно ночью, и около полуночи шахматисты собрались в помещении Спорткомитета. В те времена из-за привычки Сталина работать по ночам все начальство следовало его примеру. Как обычно, генерал находился у себя в кабинете.
Наша делегация — Керес, Бондаревский, Тайманов, Геллер, Симагин и я, а также Алаторцев — руководитель и Вересов — тренер, получила твердое указание выиграть турнир, а затем Аполлонов предложил Кересу сыграть партийку. Он играл достаточно грамотно, и партия затянулась. Нам уже было необходимо уезжать, а увлеченный игрой генерал не торопился. Пунктуальный Зубарев, не смея вмешаться, просто извелся, пока партия не закончилась. К счастью, в аэропорт мы все-таки успели вовремя.
На старте игра у нас не особенно ладилась. Лидерство захватил венгр Ласло Сабо. И тогда через наше посольство в Польше мы получили краткую, но очень выразительную телеграмму: «Приказываю немедленно усилить игру в турнире. Аполлонов». На следующее утро, часов в восемь, я был разбужен настойчивым стуком в дверь.
— Немедленно вставай! — раздался за дверью голос руководителя делегации.— И выходи на зарядку!
Я правда, с детских лет привык делать зарядку самостоятельно, но приказ есть приказ! И вот, под руководством нашего тренера мастера Вересова мы начали дружно разучивать так называемый «суворовский комплекс» — зарядку, введенную тогда для комсостава в армии. Лишь Володя Симагин категорически отказался принимать участие в этих физических упражнениях. Вместо этого он предложил нашему руководителю начать ходить на игру строем...
Не знаю, что помогло — телеграмма Аполлонова или «суворовский комплекс», но мы подтянулись и в итоге выступили удачно. Пауль Керес стал победителем турнира, остальные советские участники заняли призовые места. Успешно выступил даже пренебрегавший зарядкой Симагин. Через несколько лет наверху, видимо, решили, что генерал навел в спорте порядок. И вернули его в органы безопасности с повышением — он был назначен командующим пограничными войсками страны. Помню, как в автомобиле с охраной он приезжал прощаться в Спорткомитет. А председателем снова стал Романов.
Так уж случилось, что в последний раз мне довелось встретиться с Аполлоновым в середине 60-х годов, когда он уже был на пенсии и председательствовал, видимо по старой памяти, в Федерации тяжелой атлетики Москвы. В Центральном шахматном клубе проходило какое-то их совещание, и во время перерыва, увидев Аполлонова, я пригасил его на чашечку кофе к нам в редакцию журнала, благо она находилась в том же здании.
Как выяснилось из нашего дальнейшего разговора, он продолжал увлекаться шахматами, следил за шахматной жизнью, систематически читал наш журнал и даже решал печатаемые у нас этюды и задачи. Уходя, сказал не без горечи:Недавно зашел в Спорткомитет. И там никто меня не узнал!
Аркадия Николаевича Аполлонова давно уже нет в живых, и мне придется выступить в его защиту.
Сочинитель Е. Гик несколько своих баек посвятил Аполлонову. Вот что он поведал в одной из них: «В конце 40-х годов председателем Комитета физкультуры (впоследствии Спорткомитета СССР) был то ли танковый генерал, то ли генерал КГБ некто Аполлонов. Шахматистов он поражал своей "компетентностью". Вот один пример. В матч-турнире на первенство мира 1948 года Ботвинник практически обеспечил себе первое место и шахматную корону. Но когда он проиграл единственную партию Решевскому, зал встретил успех американского гроссмейстера бурными аплодисментами. Аполлонов усмотрел в этом демонстративное проявление симпатии зрителей к США, вызвал к себе главного судью гроссмейстера Котова и гневно спросил:
А ты куда смотришь? Уволю!
Понимая всю нелепость вопроса, арбитр ответил уклончиво:
Мое дело следить за флажками,— он имел в виду шахматные часы и цейтноты участников матч-турнира. Но Аполлонов в этом ничего не понимал и был уверен, что Котов говорит о государственных флагах, которые обрамляли сцену.
Позволь,— усомнился генерал,— но они же крепко прибиты. Я лично проверял».
В этом опусе, не считая недовольства Аполлонова поведением публики, нет ни одного слова правды. И главным судьей матчтурнира был не Котов, а югославский гроссмейстер Милан Видмар-старший. Могу свидетельствовать, Аполлонов был достаточно компетентен в шахматах, чтобы не говорить приписываемые ему Е. Гиком глупости.